Бойся тишины - Роберт Брындза

Я спросила Уилла, но даже он не смог с уверенностью сказать, что именно находится в ячейке. Он предположил, что это бриллианты и золото, но с Марелл никогда не знаешь наверняка. Конечно, там могло быть драгоценностей на несколько тысяч фунтов, однако я бы не удивилась и солидному запасу нацистского золота. Мне всегда казалось, что в свекрови было что-то от лидеров Третьего рейха.

Я машинально сжала ключ в ладони. От холода и сырости мои ногти посинели, а пальцы занемели. Снова разжала ладонь. На ключе был выбит маленький логотип FORTITUDO. Зачем Уиллу класть сюда ключ, открывающий семейную банковскую ячейку в Лондоне? И зачем ему нанимать адвоката в обход семейной фирмы? Была ли у моего мужа своя секретная ячейка? И если была – к чему такая таинственность? Он же просто мог бы сделать меня единственным человеком, имеющим к ней доступ.

Что еще, кроме банковского хранилища, мой муж мог считать достаточно надежным местом?

Я откинулась на спинку скамьи, она заскрипела, и звук эхом разнесся по церкви.

…Поставь за меня свечку. Там ты найдешь ключ к своему будущему.

А если все куда проще? Мог ли ключ открывать что-то здесь, в церкви? Свет, проникающий сквозь витражи, угасал – должно быть, шторм усиливался. Внутри было душно и пыльно, зато я была укрыта от непогоды. На передней панели ящика для пожертвований имелась замочная скважина. Я попробовала вставить в нее ключ, но он не подошел. Ну разумеется! Глупо было на это надеяться. Пастор и монахиня, которых я встретила на пароме, наверняка открывали ящик во время регулярных визитов, чтобы забрать деньги. Я огляделась в поисках чего-нибудь еще, что запиралось бы на замок.

Внушительная деревянная исповедальня размещалась в углу неподалеку от алтаря. Я подошла к ней, постояла в нерешительности, затем открыла дверцу слева и следом – справа. Обе отворились с жалобным скрипом. Кабинки были пусты. Конечно же они были пусты! На ажурной перегородке местами виднелись сколы, внутри стояла ужасная вонь – смесь дезинфицирующих средств и резкого, отвратительного запаха рвоты. Неожиданно вспомнилось, как в начальной школе девочку по имени Бекки Вэйланд, в очках с настолько толстыми стеклами, что они напоминали донышки молочных бутылок, вырвало на пробковый пол в читальном уголке[14].

Закрыв дверцы исповедальни, я продолжила поиски. В углу за купелью стоял огромный деревянный шкаф, забитый старыми, ветхими Библиями, от которых исходил тот же тошнотворный запах. А больше ни на чем в этой церкви замков и не имелось.

На столике у входа рядом с коробкой для пожертвований лежала стопка брошюр и потрепанная гостевая книга. Книга была открыта; на замызганных страницах со смятыми уголками лежал большой гладкий камень кофейного цвета с белыми прожилками. Я взяла его. Он был чуть больше моей ладони и оказался очень тяжелым. Какое-то мгновение я взвешивала его в руке, задумавшись, что же мне делать дальше. От мысли, что придется вернуться в дом, я снова ощутила страх и одновременно презрение к самой себе – за трусость. Сняв с левой ноги туфлю, я стянула влажный розовый носок, затем с усилием сунула ногу обратно в туфлю. Опустила камень в носок. Ткань вытянулась, и я обернула ее вокруг запястья. Мне надоела роль жертвы! В идеале мне бы сейчас пригодился нож или пистолет, но сойдет и импровизированная дубинка.

Когда мне было восемь или девять, моя мама встречалась с парнем по имени Лен. Периодически расставаясь с Джорджем в течение многих лет, она всегда заводила отношения с кем-то еще. Лен запомнился тем, что постоянно носил с собой слеппер – кожаный мешочек, похожий на хвост бобра. Приходя вечером домой, он доставал бумажник, ключи, слеппер и оставлял все это на кухонном столе. Меня поражало, что плотно набитый внутрь песок придает мешочку убийственный вес. Помню, как однажды провела пальцами по загнутому краю, где виднелась полоска потрепанных белых стежков. Я никогда не видела, чтобы Лен им пользовался, и никогда не задумывалась, в каких же кругах он вращается, если ему требуется носить с собой такое жестокое оружие. И вот пожалуйста – теперь я сама делаю импровизированный слеппер.

Услышав громкую трель, я подскочила от неожиданности. Но это всего лишь у меня в кармане зазвонил телефон. Достав его, я не узнала номер, но все же ответила, надеясь, что перезванивает береговая охрана – сообщить, что кто-то таки смог добраться до острова на спасательной шлюпке.

– Мэгс, привет! – прокричал знакомый голос сквозь помехи и металлический лязг.

– Эрик? – откликнулась я.

– Мэгс, как ты? – крикнул он громче.

Внезапно я почувствовала, как от звука такого знакомого голоса по всему телу разливается тепло. Лучший друг Уилла Эрик за эти годы и для меня стал близким человеком.

– Боже мой, Эрик, – пролепетала я, стараясь не разрыдаться. – Это все… – Я заколебалась. С чего, черт возьми, мне начать? – Все ужасно! Ты не представляешь, что здесь творится.

– Ты на Тиш, верно? – Эрик всему давал прозвища. Вот и Tišina у него превратилась в Тиш.

– Да.

– Хорошо. Я как раз направляюсь к острову, – сказал он, и ему пришлось кричать громче, чтобы перекрыть шум ветра. Я услышала в трубке раскат грома.

– Ты правда едешь сюда?!

– Да, буду через несколько часов. Путь из Бари по Адриатике – то еще испытание. Но надеюсь, что доберусь целым и невредимым. Ты не против?

Я воспрянула духом при мысли о том, что Эрик скоро будет здесь. Я невероятно расстроилась из-за того, что он не смог присутствовать на похоронах. А мне было так необходимо рядом родное лицо! А тут от одной только мысли, что теперь со мной в доме будет Эрик, я вдруг почувствовала себя в безопасности. Посмотрела на часы – половина девятого.

– Ну что ты! – воскликнула я. – Конечно не против! – Теперь и я кричала в трубку.

Возникли помехи, и он начал было говорить, но связь оборвалась. Какое-то время спустя пришло сообщение:

«ПРОСТИ, Я ГОВОРЮ ПО СПУТНИКОВОМУ ТЕЛЕФОНУ. СИГНАЛ ОЧЕНЬ СЛАБЫЙ. РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ ПРИБЫТИЯ 11:30».

Забавно, как окружающий мир может измениться в одну секунду. Страх, ощущение одиночества и усталость будто испарились, и на мгновение мне показалось, что все снова в порядке. Эрик скоро будет здесь! Большой и сильный. Веселый и верный. Он защитит меня. И на сегодняшний день это единственный человек в моей жизни, которому я могу рассказать все без утайки.

А еще у него была лодка.

Глава 25