Бойся тишины - Роберт Брындза

class="p1">Три часа спустя дождь прекратился, однако небо оставалось темным, а море словно лениво отдыхало после продолжительного шторма. Я стояла на краю небольшой платформы, вырубленной в скале, откуда к пляжу вели бетонные ступени. Тут же находилась наша маленькая рыбацкая лодка, укрытая на зиму брезентом. Ежась от холода, я скрестила руки на груди и прислонилась к ней, напряженно вглядываясь в даль.

Внезапно на сером горизонте, на гребне огромной волны, появилось великолепное синее судно, над которым вздымался белоснежный парус. Это был «Дионисий». Эрик создал его своими руками, когда решил навсегда покинуть сушу, и последние пять лет практически жил на этом судне, путешествуя по миру. Кочевой образ жизни никогда раньше не привлекал меня, но сейчас возникло внезапное желание бросить все и уплыть прочь.

В какой-то момент там, где серое небо, казалось, сливалось воедино с водой, высокая волна скрыла лодку, и я запаниковала, но затем «Дионисий» появился снова во всей своей красе и стремительно понесся к острову. Глядя, как он разрезает волны, я задумалась, насколько сложным был его путь из Бари. Tišina находилась в стороне от основного архипелага, и «Дионисий», скорее всего, должен был пересечь Адриатику от побережья Италии практически по прямой.

Когда судно приблизилось, я разглядела Эрика, жилистого и высокого, который ловко двигался по узкой палубе. Он нырнул под гик и повернул рукоятку, убирая парус. Моей радости не было границ. Теперь я не одна!

Оранжевый сигнальный буй в трехстах футах от берега подпрыгивал на волнах, а «Дионисий», точно грациозный галеон, скользил к нему. Поравнявшись с ним, Эрик бросил якорь, который держал наготове, затем лег на нос судна и закрепил канат на буе.

– Мэгс! – закричал он, размахивая руками.

– Привет! Я так рада тебя видеть! – крикнула я в ответ. Мой голос срывался от волнения.

Он надел рюкзак и спустил на воду небольшую шлюпку, которая была закреплена на корме судна. Маленький подвесной мотор взревел, и мгновение спустя шлюпка была уже на волне, которая катилась к нижней ступени. Эрик заглушил двигатель и свистнул, бросая мне канат. Я поймала конец, наблюдая, как он умело орудует длинным деревянным веслом, замедляя лодку и подгадывая момент, чтобы добраться до бетонных ступеней на гребне волны. Он спрыгнул на ступеньку за мгновение до того, как волна отхлынула.

– Мэгс! Рад тебя видеть! – широко улыбнулся мужчина, забираясь ко мне.

Когда вода снова достигла ступенек и подняла шлюпку, он с помощью каната подтянул ее к нам. Я помогла уложить ее на нашу рыбацкую лодку, и он закрепил ее все тем же канатом.

Закончив, Эрик повернулся и некоторое время пристально смотрел на меня. Высокий и широкоплечий, с сухими жилистыми руками. Длинные черные волосы, тронутые сединой, зачесаны назад и собраны в хвост, а на лице играет здоровый румянец. Он был босой, в обрезанных джинсах и выцветшей футболке с надписью Led Zeppelin. Насквозь промокший, приятно пахнущий морем и мужественностью, он крепко обнял меня.

– Я скучала по тебе, Эрик. Слава богу, ты здесь! – прошептала я, уткнувшись в его грудь и чувствуя, как колотится его сердце.

Он отстранился и изучающе посмотрел на меня сверху вниз.

– Ты в порядке? Что с твоим лицом?

Он осторожно коснулся синяка и подсохшей полоски медицинского клея. Я едва не разрыдалась:

– Не представляешь, какое облегчение видеть тебя!

– Что происходит? – Мужчина прищурился.

Внезапно я поняла, что очень хочу просто поговорить. Я жаждала нормальности и разговоров ни о чем.

– Ты голоден? Будешь кофе?

– Да и еще раз да! – сказал он, глядя мне в глаза. – Ты кажешься… напуганной.

– Пойдем в дом, – предложила я.

Словно дождавшись этих слов, начали падать крупные капли дождя, и мы поспешили вверх по ступенькам. Но не успели добраться до входа, как небо вознамерилось разом выплеснуть все запасы воды. Пригнув головы, мы проскочили мимо бассейна.

– Что тут случилось? – поинтересовался Эрик, заметив прореху в покрытии.

– Это длинная история, до этого мы еще дойдем, – сказала я, когда мы оказались внутри и стеклянные панели с жужжанием закрылись.

Он положил рюкзак на кухонный островок.

– Боже мой, я всегда забываю, какой у вас грандиозный дом!

– А когда ты здесь один, он кажется еще грандиознее.

Я наполнила чайник. Эрик расстегнул рюкзак, порылся в нем и вытащил стопку сложенной одежды, спутниковый телефон, морскую рацию, похожую на обычную портативную, только куда большего размера, и слегка помятую жестяную форму для торта.

– У меня есть десерт.

Он снял крышку, и я заглянула внутрь. На бумаге для выпечки лежал чудесный кекс с румяной корочкой – панеттоне. От него исходил божественный аромат сливочного масла, ванили и фруктов.

– Сам испек?

– Шутишь? Его испекла хозяйка дома, в котором я остановился в Бари.

– Молодая хозяйка? – уточнила я с улыбкой.

– Нет, древняя, как мир. Но как готовит! Я ел без остановки. – Он улыбнулся, задрал футболку и похлопал себя по кубикам пресса.

Именно эта улыбка (и этот безупречный пресс) заставляли женщин и некоторых мужчин терять рассудок, и, вероятно, она же вынуждала пожилых итальянских домовладелиц готовить для Эрика вкусную выпечку. Много лет назад, когда Уилл нас познакомил, я с ужасом осознала, что влюбилась по уши. Признаюсь, случались такие моменты, когда я боялась, что у нас кое-что может произойти. Однако Эрик был верным другом, и я тоже. А с годами я приучила себя думать о нем как о брате, которого у меня никогда не было.

И вот он у меня на кухне. И я больше не замужем… Я отогнала от себя эту мысль.

– Это тоже тебе, – сказал он, доставая из рюкзака скомканную футболку.

– Что это? Ты притащил мне свои вещи в стирку?

– Разверни.

Я развернула футболку на мраморной столешнице. И обнаружила фотографию в деревянной рамке, где мы были втроем. Снимок был сделан летом, в августе, когда мы развели костер на пляже у дома и зажарили немного рыбы, которую сами же и поймали. Был отлив, и красно-золотой закат отражался в воде, а мы улыбались, сидя на большом гладком валуне, загорелые и счастливые.

К горлу подкатил комок.

– Не могу поверить, что это было три месяца назад… Кажется, что в другой жизни…

На фото Уилл сидел между нами, улыбался и обнимал нас за плечи.

Сейчас, оглядываясь назад и, в частности, на прошлое лето, я вспомнила, что тогда Уилл казался самым беззаботным человеком на свете. И все это время в адвокатской конторе на Чаринг-Кросс меня дожидалось письмо. Глядя на фото, я почувствовала укол печали, а затем досаду при воспоминании о том