Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина

— Так что, хочешь переехать в город? — тихонько интересуется он.

— Хочу, — шумно выдыхаю я.

Он медленно наклоняется ко мне и дарит нежный поцелуй в губы. Прикосновение его губ взрывается на коже искрами, и я прикрываю глаза.

Его губы скользят по моим, мягко и в то же время настойчиво.

Я медленно открываю глаза. Мы все так же стоим на освещенной огнями площадке возле кафе, только что-то на этот раз изменилось. Он сжимает меня в объятиях, и мне не страшно. Мне хочется быть под его защитой. Не стоять ночью на заправке, обслуживая посетителей, а потом падать с ног после ночной смены, обслуживая ребенка, а просто быть женой и матерью.

Обратно возвращаемся уже не на такой безумной скорости, как мчались туда.

— Сколько раз у тебя была близость с отцом ребенка? — внезапно задает вопрос Иман.

Я вздрагиваю, тушуюсь. К чему сейчас этот разговор?

— Зачем ты спрашиваешь? — шепчу хрипло. — Я тебе не изменяла! Ты сам решил взять меня в жены…

— Ева, я не спрашиваю, изменяла ты мне, или нет. Я хочу знать, сколько раз у тебя была близость с этим мужчиной?

Что-то обрывается у меня внутри. Я отворачиваюсь к окну. Всматриваюсь в мглу. Перед глазами тот вечер на пляже. Руслан меня привез в Махачкалу. Мы долго бродили по набережной, а потом тот отель, номер на двоих.… Боль обжигает грудь жаркой волной.

— Один раз, — сообщаю мужу потерянно. — Он отвез меня в город, и там мы остановились в отеле на несколько часов.

Иман ухмыляется. На лице злость.

— Зачем ты допустила эту близость? Не понимаю… Ты ведь сломала себе жизнь! — хрипит он.

— Потому что я влюбилась! Он был не таким, как все! Он был другим… Благородным, честным. И он бы женился на мне, если бы его не убили!

— Угу, честным, да. И ты поверила, что честному благородному офицеру из Москвы, которого отправили сюда служить, нужна такая, как ты?

— А почему нет? Чем я хуже остальных?! — глаза обжигают слёзы. Я уже не говорю, я почти кричу.

— Ты дочь криминального торговца бензином! Думаешь, он не знал?! Он знал. И если бы он по-настоящему хотел на тебе жениться, он бы поступил так, как принято здесь, у нас. Он был на нашей земле. Он был в курсе правил. Он не имел права топтать нашу территорию своим пренебрежением. Но он не захотел. Не догадываешься, почему?

Сердце жжет болью от ядовитых слов Имана. От слишком откровенной темы мои щеки пылают. Я поднимаю на него полные слез глаза...

Глава 28. Ева

Сердце жжет болью. От слишком откровенной темы мои щеки пылают. Я поднимаю на мужа полные слез глаза…

— Он на тебя поспорил, Ева, — безжалостно добивает меня Иман. — Вот и вся правда.

— Нет! — рвется из горла вскрик.

Иман холодно усмехается.

— Твой отчим об этом сказал. Не вижу причины, чтобы ему не верить.

— Это ложь… — мои губы дрожат. — Невозможно притворяться, когда любишь.

Иман пожимает плечами.

— Может, твое воображение что-то и нарисовало. А со стороны офицера был холодный расчет. На кону стояли большие деньги. Всем было известно, кто ты такая, и это подогревало азарт. Ещё бы — увести у Галаева из-под носа его хваленую падчерицу!

В груди что-то больно колет. Я прикрываю глаза. По щекам катятся слёзы. Из горла рвутся всхлипы. Мне кажется, что я лечу в пропасть.

— Ева… — Иман спохватывается, шумно выдыхает. — Прости меня! Я не хотел причинить тебе боль…

Я закрываю лицо руками. Продолжаю давиться всхлипами.

Иман находит небольшую площадку у обочины и съезжает с дороги.

Машина останавливается.

Он берет меня за плечи.

— Ева… я не хотел тебя задеть! Просто, наболело, понимаешь? Ты относишься к отцу своего ребенка с таким трепетом, так нежно хранишь его память, как будто никто из нас не достоин и его мизинца! Это обидно. Очень. Я не должен был тебе говорить правду, прости. Сорвалось случайно. Я вспыльчивый. Это моя беда.

Он пытается меня обнять, но я с силой его отталкиваю.

— Хочешь правду?! — кричу, давясь всхлипами. — Хочешь знать, почему я выбрала его?! Я надеялась, что он заберет меня с собой! Что наш с ним ребенок увидит другую жизнь, не такую, как вижу я каждый день! Эти ваши бензиновые войны, перестрелки, разборки! Я так не хочу…

Тону в потоках слез. Слышу, как Иман зло бьет кулаками по рулю.

— И чего ты добилась, а?! — выкрикивает в ответ. — Осталась одна, с ребенком, в жутких условиях! И единственный, кто от тебя не отвернулся — это я! Как думаешь, Ева, почему?!

— Из-за заправок! — кричу в ответ.

У него на лбу проступает четкая складка. Лицо перекашивает гримасой боли.

— Нет! Тебя должны были убить после подписания документов! Таков был уговор моей родни! Там, в больнице, ждал наш человек. Ему должны были подать знак, чтобы он задушил твоего отчима подушкой сразу после подписания той доверенности. Сделав тебя женой, я пошел против всех!

— Вот поэтому я выбрала Руслана! Потому что не хотела, чтобы играли моей жизнью! Но вы его убили! Отняли у моего ребенка отца…

Неловкость и напряжение берут вверх над разумом, и слёзы текут из глаз новой волной. Я зажимаю рот рукой и давлюсь всхлипываниями.

Иман сидит неподвижно. Осторожно втягивая грудью воздух, он неотрывно смотрит в темноту за лобовым стеклом.

— Я не убивал твоего Руслана, если ты об этом, — цедит зло. — Я лишь хотел тебя забрать из того ада, в котором ты находилась! Я думал, что рядом со мной тебе будет намного лучше. Я хотел, чтобы ты улыбалась, носила красивые наряды и встречала меня по вечерам дома, а не падала с ног, работая в рабских условиях по ночам по идиотской прихоти отчима!

— Все, достаточно! Хватит, слышишь?!

Дергаю ручку, дверца поддается. Я выскакиваю на холод, бегу в темноту.

С губ Имана срываются ругательства. Он хлопает дверцей так сильно, что у меня звенит в ушах. В одно мгновение оказывается рядом, дергает меня за руку и резко встряхивает.

— Отпусти меня, Иман! Лучше бы твои родственники меня убили, честное слово! — кричу, отчаянно вырываясь.

— И не подумаю! Теперь твой ребенок — мой сын! А ты моя жена! Это уже не изменить, у нас не принято разводиться. Женятся один раз, и я сделал свой выбор!

Я задыхаюсь. Давлюсь всхлипами, пытаюсь вырваться, но он только крепче прижимает меня к своей груди.

— Мы забудем наш скандал, Ева! Спишем