Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина

Иман качает головой, шумно выдыхает. Берет меня за руку.

— Подойди сюда, — манит меня к стене.

Я закутываюсь поплотнее в халат и выполняю его просьбу.

Он надавливает на стену, и за ней оказывается узкий темный коридор.

Я тихо охаю — из коридора веет сквозняком. Так холодно, что у меня по коже мурашки.

— Куда ведет коридор? — спрашиваю удивленно.

— На улицу. Окажешься с другой стороны дома, рядом с ущельем. Там будет тропинка, она ведет в горы. Если идти по ней, не сбиваясь, доберешься до остановки.

— Зачем ты мне об этом говоришь? Я одна отсюда вряд ли решусь выйти.

— Ты должна знать, что есть ещё один выход. О нем знает только семья. Охране он незнаком.

Я киваю. Мне приятно, что Иман делится со мной тем, что могут знать только близкие люди, но на душе становится тревожно.

Поднимаю на него глаза.

— А когда мы с тобой уедем?

— Отец с утра поехал оформлять наши документы. Отдохнем две недели в Турции, в хорошем отеле «все включено». Из нашей поездки не будут делать тайну. Пусть родственники знают, что у нас свадебное путешествие.

— В чем тогда смысл поездки, если из нее не делать тайну? — недоумеваю я.

— Мы не будем там останавливаться. Сразу же пересядем на другой самолет и полетим на Кипр. На Кипре затеряемся до тех пор, пока все не утихнет.

— А потом?

— Потом будет видно. В любом случае, нам с тобой лучше не мозолить глаза недоброжелателям.

Я молчу. Мне нечего сказать. Иман прав — нам лучше затеряться.

Он захлопывает встроенную в стену дверь и обнимает меня за плечи.

— Ева, нужно, чтобы ты подыграла. Радуйся, с восторгом рассказывай Самире и Айне, как ты мечтаешь побывать в Турции. Пусть все верят, что мы летим на отдых. Отец, конечно, скажет моей маме, а та разнесет новость всей родне. Ты же знаешь, у нас здесь скучно, одно развлечение — обсуждать друг друга.

— Хорошо. Я постараюсь.

— Ева, — произносит мягко, заглядывая в мои глаза. — Мы с тобой справимся.

— Я стараюсь верить в хорошее, — шепчу невнятно, и чувствую, как глаза снова опаляют слёзы. — Но мне очень сложно…

Он крепко прижимает к своей груди.

— Не плачь. Обещаю, мы уедем отсюда. Сделаем, как ты всегда хотела.

— А как же твоя семья? — шепчу с волнением.

— Моя семья — стая шакалов, которые готовы перегрызть друг другу глотки. После того, что произошло в гостиной, я никому не могу доверять. Только отцу и матери.

Вздыхаю. Стою, прижавшись к его груди. Не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Рядом с ним мне спокойнее.

— Мама! Мама! — слышится в коридоре голос Русика.

Спохватываюсь — сын проснулся.

Ускользаю из объятий Имана и устремляюсь к двери.

Перехватываю малыша в коридоре. Подхватываю его на руки, а он смеётся.

— Мама! — восклицает радостно и обхватывает ладошками мои щеки. Заглядывает мне в глаза так искренне, так преданно, что мое израненное сердце сладко сжимается. — Где ты была, мама?

— Пойдем в спальню. Поиграем, — шепчу ему на ушко и уношу подальше от комнаты, в которой стала женой Иману по-настоящему.

Глава 32. Багров

Допрос

Багров приоткрывает дверь. Заходит в палату, где лежит Арсен Набиев. По сравнению с прошлой ночью Арсен выглядит намного лучше.

Полковник подходит к постели, присаживается на стул. Достает корочку, демонстрирует.

— Можете не представляться, — отмахивается Набиев. — Если думаете, что у меня проблема с памятью, вы ошибаетесь.

— Что ж, значит, мы сэкономим время и силы, — пожимает мощными плечами полковник. — У меня есть несколько вопросов по поводу произошедшей на дороге трагедии.

Набиев усмехается. Проводит по заросшему щетиной лицу мощной рукой.

— Трагедии? Какое красивое слово. Я бы назвал это преднамеренным убийством.

— То есть, ты признаешься в том, что совершил нападение на Эдуарда Галаева?

— Но ведь факты налицо?

— Что заставило тебя так поступить? Какие мотивы двигали тобой в тот момент, когда ты доставал гранату?

— У Эдуарда Галаева нет наследников. Я всегда был его доверенным лицом. В свете случившегося конфуза с его падчерицей у него был выбор — назначить преемником кого-то из своих, или отдать все в руки мужа Евы. А должен был стать его преемником. Отписав все Босовым вместе с Евой и ее ребенком, он предал меня. Я не прощаю предательства.

Багров сощуривает глаза.

— Все, что связано с Евой Галаевой, касается меня лично. Из-за нее убили моего брата. Поэтому хватит ходить вокруг да около!

Набиев молчит.

— Ты же понимаешь, что мы тебя не выпустим? — злится Багров.

Набиев отводит взгляд.

— Вы хотите знать правду, полковник?

— Да, я хочу знать, кто убил моего брата и почему. Для этого я здесь. Топчусь на месте уже три месяца, и никак не могу сдвинуться с места! И ты, Набиев, можешь положить конец бесконечным допросам. Скажи, Руслана Багрова расстреляли за то, что он встречался с Евой?

Набиев пытается сесть в постели, морщится от боли.

— Встречался? Вы верите в эти розовые сопли?

— А у тебя есть другие факты?

Набиев угрюмо посматривает на Багрова.

— По приказу Галаева я установил слежку за вашим братом. Я могу поэтапно описать все его действия, начиная с того момента, как он приблизился к Еве.

— Приблизился? Как это понимать?

— Начнем с того, что падчерица для моего босса всегда была чем-то вроде очень дорогого товара. С тех пор, как ей исполнилось восемнадцать, о ее красоте пошла молва. К ней присматривались многие состоятельные мужчины. Характер у девушки непростой, она отчаянно сопротивлялась отчиму и его планам. А тот планировал расширить бизнес с помощью удачного брака падчерицы. Ведь хороший брак мог не только укрепить, но и расширить его возможности. Ваш брат начал ухаживать за Евой как раз в тот момент, когда ей подобрали достойную партию.

— Имана Босова? — недобро ухмыляется Багров.

— Нет, Босова даже не рассматривали, как партию, хоть у его семьи на тот момент были хорошие связи и деньги. К Еве присматривались более состоятельные мужчины. Мой босс берег ее. За ней следили, никуда не отпускали без сопровождения. Ее невинность была хорошим товаром, на который нашелся купец, намного состоятельнее Босовых.

В палате воцаряется молчание.

Багров постукивает пальцами по прикроватной тумбе. Смотрит хмуро на Набиева.

— И что было дальше?

— А дальше, Виктор Константинович, вмешался ваш брат. Что им двигало, одному Аллаху известно. По мне, так слабоумие.

— Ты говоришь загадками, Набиев! Будь так добр, расшифруй свои фразы.

— Хотите знать, что