Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина

Айна вертится тут же. Помогает. Она в скромном стильном платье из шерсти. Платье ниже колена, цвета темного шоколада и отлично оттеняет цвет ее глаз. В нем Айна кажется ещё более хрупкой и юной, чем есть на самом деле.

Самира берет щетку и наносит мне на скулы легкий хайлайтер. Потом она поправляет мою прическу. Удивляюсь, как хорошо у нее получилось уложить мои волосы. Оказывается, несколько шпилек и щипцы для завивки волос могут творить чудеса.

По традиции, женщины из семьи мужа должны встретить меня в крытой беседке. Туда меня должен привести муж. Но у нас все не по правилам, поэтому родственницы мужа наоборот, передадут меня ему в руки, и он поведет меня к гостям.

Мое сердце замирает от волнения и тайного восторга: платье сидит на мне великолепно. Впервые в моей жизни я чувствую себя по-настоящему уверенно. Даже не знаю, от чего сильней — от того, что со вчерашнего дня расклад с заправками поменялся и мы с Иманом играем на одной стороне, или потому что на пальце плотно сидит обручальное кольцо, которое защищает меня от презрения окружающих. За три года я столько всего натерпелась от своей семьи, что боюсь поверить в удачу.

— Ты красавица, дочка, — подтверждая мои ощущения, улыбается Амина. Достает из коробки полусапожки на невысоком каблучке. — Вот, примерь. В беседке прохладно, в туфлях ты можешь застыть.

Айна подхватывает с небольшого столика духи с ароматом розы, что подарил Иман накануне.

— Духи! Не забудьте духи, — возбужденно шепчет она и дергает меня за руку.

— Хочешь тоже побрызгаться ими? — спрашиваю у нее с улыбкой.

Она молча кивает, а в глазах, которые так похожи на глаза моего мужа, пылает восторг.

— Так бери, — сую ей флакон в ладошку.

Самира посматривает на дочь с озорством, кивает.

— Ева разрешила, значит, можешь взять духи, душа моя.

Я подхожу к напольному зеркалу в оправе из состаренного золота, внимательно рассматриваю свой образ. На глаза почему-то наворачиваются слёзы. Я начинаю верить в кавказскую сказку, которая тесно вплетается в мою жизнь. Я в доме всего двое суток, но уже успела привязаться к Айне. И прихода мужа, от которого шарахалась в прошлой жизни, тоже ожидаю с замиранием сердца. Даже предстоящая ночь в его объятиях не кажется мне такой страшной, как это было утром.

— Ева, — тихонько зовет меня свекровь.

Оборачиваюсь.

— Да?

— Иди сюда, у меня есть для тебя подарок.

Она манит меня за собой в дальний угол гостиной, где на небольшом комоде лежит красивая коробка, перевязанная шелковой лентой.

Амина легко открывает коробку, и достает оттуда длинную ночную сорочку, сотканную из дорогих кружев. Легкая, полупрозрачная, невесомая — я ещё никогда не встречала ничего подобного.

— Это сорочка ручной работы. Прими ее в подарок. Мой сын любит красивые ткани. Уверена, она будет тебе к лицу, а он оценит эту вещь по достоинству.

— Спасибо, — произношу осторожно. Забираю из рук свекрови нежнейшую ткань и прикладываю к груди. Перебираю кружева тонкими пальцами.

— Какая она приятная на ощупь, — произношу восхищенно.

Амина улыбается.

— Рада, что она тебе по душе.

Я тоже улыбаюсь. Наверное, впервые за все то время, что провела в этом доме, моя улыбка идет от сердца.

Дверь приоткрывается. На пороге мелькает фигура Имана. Женщины сразу замолкают.

— Я положу коробку на вашу кровать, — шепчет свекровь. Забирает у меня подарок и быстро укладывает его обратно в коробку. Машет рукой Айне и Самире, и те, захватив с собой косметичку и щипцы для завивки волос, исчезают в дверях с другой стороны.

Я замираю. Стою посреди гостиной, а сердце колотится в груди, как сумасшедшее. Осторожно поднимаю взгляд на мужа. Я не знаю, чего от него ждать.

Подмечаю, что классический черный костюм и черная рубашка сидят на крепкой фигуре Имана идеально. Его черные волосы хорошо уложены. Галстук он проигнорировал, просто расстегнул на рубашке верхнюю пуговицу, тем самым выделив свою страсть к независимости. На безымянном пальце его правой руки, подчеркивая наш союз, поблескивает обручальное кольцо.

Наши глаза встречаются.

Вспыхнув, я потупляю взгляд, а муж, воспользовавшись тем, что мы совсем одни, мгновенно оказывается так близко, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди от непонятного волнения.

Иман берет меня за руки, осторожно притягивает к себе.

— А ты красива, Ева, — произносит он, и в его голосе слышатся едва уловимые хрипловатые нотки.

Он откровенно рассматривает меня несколько мгновений, а потом спохватывается, идет к темному шкафу. Распахивает дверцы и достает оттуда короткую шубу из белой шиншиллы.

Я нервно сглатываю.

Муж подходит ко мне и бережно накидывает мне на плечи подарок.

— Вот, так ты точно не замерзнешь, — улыбается он. Смотрит мне в глаза, аккуратно поправляет воротник с пушистым белым мехом.

Я чувствую, как под кожей прокатывается волна жара. Мне неловко. Я не заслужила таких дорогих подарков. Я невеста без чести, с чужим ребенком. Мне хочется убежать. Закрыться, но я понимаю, что никогда этого не сделаю.

— Иман, я.… я даже не знаю, что сказать. Слишком дорогой подарок… — чувствуя, как сел от волнения голос, шепчу сбивчиво.

Он притягивает меня к себе, осторожно, чтобы не испортить прическу и макияж, целует меня в губы. Пронизывает меня откровенным взглядом.

— Ева, я твой муж. Позволь мне самому решать, какие подарки тебе дарить.

Касается моей руки. Почему-то я ощущаю, что у него теплые руки. Как огонь в камине, у которого он так любит сидеть в одиночестве по вечерам.

Я неотрывно смотрю в его почти черные глаза. Возможно ли разгадать его мрачную душу? Или хотя бы подобрать к ней ключ?

Иман привлекает меня к себе, нежно целует в губы. Потом целует ещё и ещё, уже по-настоящему откровенно, будоража во мне забытые желания. Тело оживает в его руках. Кровь несется по венам и кажется, вот-вот закипит.

Я обвиваю его шею руками, прижимаюсь к нему сильнее. Его поцелуи становятся все глубже и проникновеннее, его запах проникает в меня, обволакивает, парализует разум, и я таю в его крепких руках. Он оглаживает меня под шубой. Его пальцы скользят по ткани платья, обжигают прикосновениями спину и бедра.

Перед глазами все плывет. Дыхание учащается, сбивается, и нет ничего кроме пламени камина и тяжелого взгляда его карих глаз.

Я смотрю в его глаза неотрывно. Как же мне хочется поверить в сказку, которая разворачивается у