Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина

— Думаете? — мать Евы устало усмехается. — А я так не думаю. Не нужна бы она ему была, не пришел бы свататься второй раз. Если вернулся за ней, значит, в его сердце не все спокойно. Ева, конечно, от него не в восторге, но ничего страшного. Смирится. А там — стерпится, слюбится. Вам я желаю всего хорошего. Советую оставить семью моей дочери в покое.

Багров потрясенно смотрит на женщину.

— Вы сами понимаете, что говорите?! Чему вы радуетесь? Вы обрекли молодую женщину на мучения до конца дней!

Она разворачивается к выходу.

— Простите, полковник, я тороплюсь, — отмахивается от Багрова. Бежит по коридору, скрывается за дверью, ведущей на лестницу.

В коридоре появляется Тагир Курманов. Шагает размашисто, хмурит брови.

— Нет, ты мне скажи, Тагир, разве я не прав?! — пыхтит возмущенно Багров. — Женщину с ребенком похищают бандиты, увозят в горы, вынуждают подписать брачный договор, а ее мать убеждает меня, что все по закону!

Курманов притормаживает. Пожимает плечами. Переминается с ноги на ногу.

— Понимаете, Виктор Константинович, каждая мать хочет, чтобы честь ее дочери была не запятнана, — поясняет, стараясь подобрать правильные слова. — У Евы честь не просто запятнана, она родила ребенка. Для Галаевых это позор, а отчим Евы по местным меркам личность известная. На падчерицу он делал высокую ставку, ведь кроме нее наследников у него нет. Галаев хотел выдать ее замуж за кого-то особо выгодного для расширения бизнеса. Он ведь в первый раз даже Босовым отказал, а уж Босовы имеют вес в регионе. А когда вскрылся позор… В общем, что об этом сейчас? Дело сделано.

— Почему никто не видит очевидного?! — кричит Багров. Бьет кулаком по белой больничной стене. — Отца ребенка расстреляли! Не дали ему показать себя, не дали сделать предложение любимой девушке! Я уверен, Руслан бы никогда не оставил Еву с ребенком.

— Ваш брат должен был учитывать местный менталитет. Он нарушил правила, растоптал традиции, увел у Галаева его единственную, пусть и приемную дочь, а потом обесчестил. Никто здесь его за такое по головке не погладит.

— У нас в Москве это нормальная практика!

— Лишить чести невинную девушку? — изумляется Тагир.

— Нет же! Встречаться, заниматься любовью, а потом уже жениться! — кипит Багров.

Курманов вздыхает.

— Простите, товарищ полковник, мне ваших разнузданных нравов не понять. Хотите знать мое мнение? Мне жаль эту девушку. Она вряд ли вышла замуж по своей воле. Там, где она сейчас, она заложница. И ее ребенок тоже в заложниках.

— Я буду землю рыть, а найду их, — хрипит Багров. — Найду моего племянника, чего бы мне это не стоило! Клянусь, Иман Босов пойдет под суд за похищение и принуждение, и я выбью ему самое суровое наказание! Есть у нас ещё в запасе идея, как найти Еву?

Тагир отводит взгляд.

— Есть, но вам будет не по нраву.

— Какая же?

— Закрыть глаза на преступление, которое совершил Арсен Набиев и позволить ему сбежать из больницы. Но не упустить на этот раз. Глаз с него не спускать, жучок куда-нибудь встроить… Арсен ее найдет. Я точно знаю, что как только сможет нормально передвигаться, он отправится за Евой.

Багров смотрит в окно. В груди пылает отчаяние. Все, чего ему хочется, это вернуть родного племянника. Вывезти из этой местности, чтобы никто и никогда не посмел взглянуть на него косо. И плевать на его мать! Подумаешь, соблазнили ее? Девка не маленькая, должна была головой думать, прежде чем в отель идти и под его брата лечь!

— Тагир, ребенка и его мать надо спасти любой ценой! Вырвать из лап этой семьи, которая подмяла под себя почти всю округу!

Следователь молча слушает приказ.

— Предупредите дежурных. Пусть глаз не спускают с Набиева, но позволят ему уйти. Вшейте ему жучок, но так, чтобы он не заметил, — распаляется Багров. — Найдите хирурга, поинтересуйтесь, можно ли ещё дать ему наркоз и вшить жучок в самое недоступное на теле место?

— Есть, товарищ полковник, — угрюмо кивает Курманов. Делает шаг в сторону, но Багров его останавливает.

— Стой, Тагир! Прежде, чем Арсен уйдет, я хочу его допросить. Мне надо знать мотивы его преступления. А ещё…. я все же надеюсь, он ответит на вопрос, кто убил моего брата.

— Будет сделано, товарищ полковник.

Следователь отдает честь и отправляется на поиски хирурга, который зашивал рану Набиеву.

— Я ещё повоюю, — рассматривая свое отражение в стекле, хрипит Багров. Приглаживает четко проступающую седину на висках. Надо же, сорок два, а он почти весь седой.

«Я повоюю, брат. Не в моих правилах отступать. Как же я жалею, что потерял три года. Надо было писать заявление об увольнении и ехать сюда намного раньше», — сокрушается мысленно он.

В телефоне шелестит сообщение. Это от Госуслуг. Официальное оповещение о разводе: отказ. Причина — беременность супруги.

«Муж не вправе без согласия жены расторгнуть брак ни в ЗАГСе, ни в суде во время ее беременности жены и в течение года после рождения ребенка»

«Твою ж мать», — морщится Багров. Проводит напряженно по волосам рукой.

«Даже если ребенок мой, какой из меня отец?» — вздыхает угрюмо.

А дома остались мать и Серафима. Они ждут вестей.

Только Багров не может им рассказать, что где-то в горах затерялись падчерица Галаева и сын Руслана, которых надо вывезти из региона, чего бы это не стоило. Слишком велик риск. Слишком часто в его практике гибли заложники. Женщины и дети — слабое звено. Они самые беззащитные. Их убивают в первую очередь.

Но на этот раз он пойдет за ними следом, чего бы ему это не стоило. Пусть даже придется идти пешком через все горы в округе. Он потерял здесь младшего брата, но потерять его семью он не имеет никакого морального права.

Глава 25. Ева

Я стою посреди гостиной у камина в платье цвета слоновой кости. Оно из плотной ткани, с длинным рукавом и выгодно оттеняет мою кожу. На шее сверкает драгоценными камнями подаренное мужем колье. В ушах поблескивают серьги ему в тон. Яркое пламя в камине освещает мое лицо и руки, и от него исходит тепло.

Русик спит в своей новой кроватке, а вокруг меня суетятся Самира и мама Имана. Теперь я знаю, что мать моего мужа зовут Амина.

Поразительно, мне нравится эта женщина. Она сдержанная и спокойная, и просто старается сделать мою жизнь в доме мужа сносной.

Я все опасаюсь, что меня станут упрекать в том, что ребенок