Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина

— Обескуражены? Вы хотели меня обмануть! Подсунули другие документы на подпись! На что надеялись?! Что она, запуганная до полусмерти, не прочитает, на кого оформляет генеральную доверенность?!

Гости говорят все одновременно. Гвалт, шум, гам.

Появляется охрана. Начинается новая потасовка. Кто-то из охранников Имана стреляет в воздух, и родственники, наконец, покидают гостиную.

Я стою у стола, прижимаю букет роз к груди, а перед глазами все плывет.

«Ты пожалеешь, Иман!» — все, что я могу разобрать.

У меня подгибаются колени. Букет падает из рук.

В дверях мелькают Самира и мама Имана.

— Ева!

Меня подхватывают под руки, не дают упасть.

Причитают, уводят из опустевшей гостиной в спальню, где я примеряла платье и где теперь играют в прятки Айна и мой маленький сын.

Меня усаживают на диванчик, что напротив зеркала в старинной оправе, помогают расстегнуть верхние пуговицы на платье. Самира приносит большой серебряный поднос. На нем заваренный в чайнике чай с травами, сладости и сухофрукты. В высоком стакане какие-то успокоительные капли.

— Пей, Ева, — суют женщины мне в руки стакан.

Беру стакан, послушно пью капли. В голове туман. Руки мелко дрожат.

Слышу смех сына. Он звонкий, как маленький колокольчик. Хорошо, хоть ему веселом рядом с Айной.

В спальню заходит Иман.

— Ева…

Бросается ко мне, но я слабо толкаю его в грудь. Неловкость и напряжение берут вверх над разумом, и слёзы брызжут из глаз. Отставив в сторону стакан, я зажимаю рот рукой и давлюсь всхлипываниями.

— Зачем это все? — шиплю хрипло, задыхаясь. — Почему нельзя было оставить нас с сыном в покое? Дать жить своей жизнью? К чему ты меня сюда привез?

— Спокойно жить? — Иман недобро ухмыляется. — Да тебя убьют, как только ты покажешься в поселке! Твой отчим тебя приговорил!

— Все ты виноват! Мы ведь никого не трогали….

Я закрываю лицо руками и беззвучно плачу.

Иман садится рядом со мной. Сидит неподвижно. Осторожно втягивая грудью воздух, он неотрывно следит за мной пронизывающим взглядом. Видимо, борется с демонами внутри себя.

Женщины осторожно перешептываются, покидают спальню. Русик цепляется за руку Айны, неотступно семенит за ней.

— А как вы жили, Ева? — в глазах у Имана полыхает недоброе пламя. Он отодвигает от себя поднос, и чашки жалобно звенят, чудом не падая на пол. — Работать по ночам на заправке за копейки для тебя жизнь?! Ребенку требуется намного больше, чем ты можешь ему дать! Я предлагаю тебе полное обеспечение, фамилию, свой дом, и что взамен?!

— Тебе нужны заправки?! Так подавись! Принеси бумаги, где стоит твое имя, и я подпишу! А меня оставь в покое! — рвется из моей груди вскрик.

— Подавись? Как ты со мной разговариваешь?! Я твой муж!

Я плачу, задыхаюсь от всхлипов, просто не могу на него смотреть.

Он шумно дышит.

Отстукивает напряженно пальцами по столику.

— Нет! — произносит резко. Опаляет меня полным решимости взглядом. — И не подумаю тебя оставить в покое! Возьми себя в руки и прекрати рыдать.

Его слова лишь раззадоривают. Я заливаюсь слезами пуще прежнего.

Тогда Иман хватает меня за плечи и встряхивает.

— Ты слышишь, Ева? Хватит, остановись! Расклад поменялся. Хотят заправки? Пусть купят их у тебя.

Я замираю. Несколько мгновений смотрю ему в глаза. Даже всхлипывать прекращаю.

— Мы с тобой теперь муж и жена, — Иман продолжает сжимать мои плечи. Смотрит мне в глаза так рьяно, что от его взгляда сжимается сердце. — А значит, в случае смерти твоего отчима заправки переходят к нашей новой семье. Если Далгат или Карим хотят распоряжаться «Галактикой», то пусть купят всю сеть за полную стоимость. А ты подумаешь, продавать их этим жадным шакалам, или нет. Учитывая их оскорбительное отношение, я бы на твоем месте не продавал. Возможно, найдется другой покупатель. Или ты можешь оставить заправки за собой.

Я оторопело смотрю на него.

Губ моего мужа касается едва заметная улыбка. В карих, почти черных глазах мерцает торжество.

Он берет в руки серебряный чайник и наливает чай в высокую серебряную чашку. Передает ее мне.

Я сижу на диване в белом платье, сжимаю в руках чашку и оторопело смотрю перед собой. Пытаюсь осознать свою новую роль. Все поменялось? Ну, конечно! Теперь я понимаю, отчего так бесился Далгат. Отныне я — жена Имана. Я и сын находимся под его защитой. А значит, никто не посмеет столкнуть меня в ущелье вместе с ребенком. Я — наследница «Галактики». И только я решаю, что делать с наследством.

Поднимаю заплаканные глаза на мужа.

— Успокоилась? — мягко интересуется он. Осторожно убирает выбившуюся прядь с моего лица. — Молодец, что заметила подлог. Мне и в голову не пришло, что мои родственники могут пойти на подлость. Я ведь им верил, как себе самому. Не думал, что дядя устроит заговор за моей спиной.

Я едва дышу. Его истинно мужские прикосновения пугают, и в то же время в глубине души они приятны. Я внезапно смотрю на мужа другими глазами — как на союзника, который может дать мне не только свое имя, но и защиту.

Иман не спускает с меня глаз. Притягивает к себе, позволяет прислониться щекой к его груди и осторожно, прощупывая почву, целует в висок. Не встретив сопротивления, с нежностью гладит по спине, и я растворяюсь в блаженстве от его прикосновений. Глупая девчонка, выброшенная на обочину жизни с незаконнорожденным ребенком на руках, я впервые оказываюсь под защитой мужчины. Вокруг мрак, будущее туманно, но я прижимаюсь к его сильной груди и внезапно обретаю такой желанный покой.

Глава 21. Ева

С раннего утра по дому разливается очень приятный аромат.

Он щекочет нос и не дает сосредоточиться на сне.

Даже сквозь сон я узнаю запах — готовят бахух — мучную халву, которую принято подавать на свадьбу.

Родители Имана ночевали у нас.

Судя по всему, женской половине дома не спится, вот они и решили ни свет ни заря заняться приготовлением десерта.

Открываю глаза. На большом круглом столе у окна стоит тот самый букет поздних роз, с которым накануне я шла в гостиную.

Перевожу взгляд на спящего рядом Имана и пугливо натягиваю на себя одеяло. На правой руке поблескивает кольцо — напоминание о том, что теперь я замужем. Ох, как мне неловко. Накануне пришлось объяснять мужу, почему у нас не может быть первой брачной ночи. Проще