Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина

— Нет, не плохо, но…

Я шумно втягиваю грудью воздух. Как объяснить им, что я никому не верю?

— Простите, это все нервы, — шепчу, чувствуя себя очень неловко.

За дверью слышится шум. Самира встревожена. Подходит к окну.

— Что-то охрана забегала, — поворачивается к нам она.

Айна тоже прилипает к окну.

— Ох, приехали ещё родственники! Дядя Карим, его сыновья. Ещё кто-то. Что-то случилось, не иначе, — в глазах у девушки страх. — Мы сегодня никого не ждали.

Их напряжение передается и мне. Что могло случиться?

Дверь распахивается. На пороге стоит дядя Имана Далгат.

Он смотрит на меня.

Его взгляд мне ой, как не нравится. Сердце летит куда-то вниз.

Далгат делает шаг вперед.

— Пойдем, Ева. Планы изменились. Придется подписать все документы сейчас.

— Как, сейчас? Почему? — пытаюсь пятиться назад, но мерзкий Далгат хватает меня за руку.

— Не стоит тратить драгоценное время на глупые вопросы! Через пять минут в гостиной оформишь генеральную доверенность, которая позволит нам управлять твоим наследством. Юрист уже подъехал.

— Где Иман? Без его ведома я ничего не стану подписывать!

— Иман во дворе с отцом. Встречают новых гостей.

— Я подожду Имана.

— Тебе ведь дорог твой ребенок, да? Значит, делай, как велено! — рычит на меня Далгат. — Но знай: лично я против расклада, который придумал мой дорогой племянник. Ты — обуза, которая будет всех нас тянуть назад! Надеюсь, семейный совет сможет убедить его не совершать самую большую ошибку в его жизни.

Выдергиваю руку из его цепкой хватки.

— А заправки? Не тянут карман, нет? — пронизываю его мокрым от слез взглядом.

— Что ты сказала?

— То и сказала! Смотрите, не захлебнитесь от своей жадности!

Он дергает меня к себе.

— Я смотрю, ты дерзкая? Ещё одно слово — и полетишь в ущелье вместе со своим незаконнорожденным ублюдком!

— Отойди от нее!

В дверях стоит Иман.

— Ты допрыгаешься, племянник… — шипит Далгат. — Пусть подпишет документы немедленно! А потом делай с ней, что хочешь!

— Отойди от Евы. И никогда не смей ее касаться! — громыхает мой будущий муж. — Или, клянусь, я тебя пристрелю! Я любого пристрелю, кто ещё хоть раз косо посмотрит в ее сторону или скажет про ее ребенка!

Инстинктивно прячусь за его спину. Здесь мне больше не за кого прятаться.

— Безумец! — Далгат тоже в ярости. Запускает пальцы в свои редкие волосы, дергает их. — Зачем тебе девка без чести, да ещё и с нагулянным ребенком?! Под нас копает полиция! Они здесь камня на камне не оставят!

— Далгат, я сегодня тебя не приглашал! Я принимал моих родителей. Я хотел, чтобы они познакомились с моей невестой в тихом семейном кругу. А ты пришел без приглашения и все испортил. Не хочу больше видеть тебя в своем доме! Ева права, жадность застилает тебе глаза, не давая видеть истинное положение дел!

— Ты прогоняешь меня? Не-ет, я не уйду! Сейчас соберется совет и пусть девчонка подпишет бумаги!

Иман едва сдерживается. В его глазах пылает злость.

— Выйди! Все выйдете! Оставьте меня наедине с Евой! — приказывает он. — Айна, забери малыша и поиграй с ним в спальне.

Девушка робко подходит к нему. Протягивает руки, чтобы взять ребенка. Русик хмурит бровки, тянет в ротик кулачок, но к ней идет.

Я провожаю ребенка и Айну обеспокоенным взглядом. Она жестом меня успокаивает, мол, все будет в порядке, не волнуйся.

Мы с Иманом остаемся наедине.

— Ева…. — Его взгляд смягчается. — Ты должна знать, кое-что произошло.

Глава 18. Ева

— Ева.… - Его взгляд смягчается. — Ты должна знать, кое-что произошло. Час назад на твоего отчима было совершено покушение.

Я непонимающе смотрю на него.

— Покушение? И что? Нас с тобой тоже едва не убили. Не удивлюсь, если твой дядя это подстроил.

— Нет, это не дядя. Твой отчим ехал в машине с Арсеном Набиевым.

Я чувствую, как все плывет перед глазами. Руки начинают дрожать.

— Арсена выпустили?

— Да. Взрыв произошел прямо в машине, дорожный патруль сообщил, что по предварительным данным, Арсен бросил гранату на заднее сиденье, где находился твой отчим, а сам выпрыгнул из автомобиля на ходу.

— Отчим ещё жив? — шепчу хрипло.

— Пока да, но его состояние очень тяжелое. Он в реанимации, и неизвестно, дотянет ли до утра.

Я чувствую, как неистово колотится в груди сердце.

Иман сжимает мои руки в своих ладонях.

— Ты такая красивая сейчас, Ева! Жаль, что обстоятельства сводят на нет всю значимость сегодняшнего события. Клянусь, я хотел, чтобы было по-другому. Хотел роскошную свадьбу в Махачкале, настоящую фотосессию, красивый дизайнерский букет. Но ради твоей же безопасности мы распишемся в гостиной через пять минут. Юристы успели подготовить все документы и даже свидетельство о браке. Нам с тобой надо будет всего лишь поставить свои подписи.

Я тяжело дышу. Понимаю, что упрямиться бесполезно. Меня никто отсюда не выпустит. В лучшем случае я стану женой Имана и останусь под его защитой, в худшем — его родственнички по мужской линии позаботятся о том, чтобы я оказалась на дне ущелья.

Иман берет меня за руку. Крепко сжимает и ведет за собой в полумрак коридоров.

— Иман, — зовет его мать. Она без верхней одежды, видно, выходила во двор, торопилась, запыхалась. Переводит дыхание. В руках у нее садовые ножницы и букет свежих роз. Поздние розы ещё не успели отцвести.

— Я нарезала в саду цветы. Это последние розы из сада. Оттепель в этом году затянулась, вот они и не успели померзнуть. Пусть будет хотя бы такой букет, — она грустно улыбается.

Иман с благодарностью кивает.

— Спасибо, мама.

Забирает букет и протягивает его мне.

Я нерешительно смотрю на розы. С крепкими стеблями, острыми шипами и успевшими немного примерзнуть листьями — эти цветы источают терпкий аромат. Поздние, но какие сочные! Персиковые, с краснинкой по краям лепестков — они такие настоящие! Мне не встречалось букета краше этого, собранного наспех в саду заботливыми руками матери моего будущего мужа.

— Спасибо, — произношу с запинкой.

— Не уколи пальцы, шипы очень острые, — спохватывается моя будущая свекровь. Сокрушается: — Надо их обернуть в бумагу.

— Нет времени, мама, — перебивает ее Иман. Смотрит на меня. — Что бы они не говорили, молчи. Поняла?

Сердце обжигает протест, но я просто киваю.

— Подождите… — его мать хватается за телефон. — Нельзя же так, без фото, без торжества… Дайте, я вас хотя бы сфотографирую!

Иман шумно выдыхает, намереваясь оборвать ее порыв, но я притормаживаю.

Мне жаль эту женщину.