Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина

светится, но через подставные лица успел приобрести почти все заправки в округе. Галаев последний остался неподвластным его контролю, но теперь, когда завещание написано и падчерица в руках у Босова, это лишь дело времени. Босов официально числится по адресу в Махачкале, но там никогда не бывает. У нас ни разу не привлекался. В базе его нет.

— Какой-то тупик…. — Багров сжимает крепкими пальцами пачку сигарет, но она пустая. Комкает, отшвыривает в сторону.

— У меня есть план, — Тагир смело смотрит на полковника.

— Что за план?

— Товарищ полковник, вы должны понимать, что план весьма рискованный. Но учитывая обстоятельства, у нас просто нет другого выхода. Я предлагаю выпустить Арсена Набиева. Он бросится следом за Евой.

— Почему ты так решил?

— Он к ней неровно дышит. Всегда так было. Сватался к ней однажды, но Галаев ему отказал. Как только Набиев окажется на свободе, он землю рыть будет, а падчерицу Галаева отыщет. Я уверен, он знает намного больше, чем говорит на допросах. Сядем ему на хвост, установим слежку и выйдем на похитителей.

— А если упустим?

— Не упустим. Упустить не имеем права.

Несколько мгновений Багров размышляет. Просчитывает возможные риски. Хотя, что тут просчитывать? Горы вокруг. Человеку, не знающему местность, легко заблудиться. В два счета можно оказаться на грани жизни и смерти.

— Выпускайте, — цедит сквозь зубы. — Только глаз с него не спускать! Если упустим и его, жди беды. Мы в ближайшую гостиницу. Надо хоть пару часов поспать, потом снова займемся поисками.

Тагир кивает. Идет к патрульной машине, что-то говорит водителю. Машина включает сирену и отъезжает.

Через полчаса Багров и Мурад расстаются. Мурад возвращается в город, а полковник останавливается на отдых в небольшом частном подворье.

Получив ключи от номера и оплатив обед, Багров принимает горячий душ, а потом проваливается в тяжелый сон без сновидений.

Просыпается от того, что в телефоне звенит сообщение.

Хмурится. Надо же, выключился на шесть часов. Планировал поспать всего час-другой, а ещё немного — и начнет смеркаться.

Сообщение от сестры Серафимы. Багров тяжело вздыхает. Она как чувствует, что здесь не все ладно. Сердце рвется поделиться с сестрой радостью — у Руслана есть сын! Но нет, нельзя. Если с мальчишкой что-то случится, мать и сестра этого не переживут. Это как дать надежду, а потом отнять. Нельзя, нельзя их обнадеживать, хватит и того, что он сам сходит с ума.

«Витя, привет. Как ты там? Мне плохие сны снятся».

«Серафима, родная, не нагнетай. Мы работаем», — печатает торопливо. Голова тяжелая после короткого сна. Соображается туго.

«Обещай, что вернешься живым?»

«Обещаю»

«Люблю тебя, братик»

«Я тоже тебя люблю»

Он отодвигает телефон в сторону. Садится на казенной кровати, смотрит на часы. Пытается сообразить, как быть дальше. Поесть, обязательно. Когда в последний раз ел, уже не помнит.

Хозяйка дома приносит обед на подносе. Горячий хинкал, тушеное мясо с овощами, крепкий чай в заварном чайнике.

Багров сухо ее благодарит, принимается за еду.

Когда наливает в чашку чай, в коридоре слышатся тяжелые шаги. В дверь стучат.

— Войдите.

На пороге Тагир Курманов.

— Товарищ полковник, на Галаева совершено покушение! Десять минут назад подорвали его машину на дороге.

— Как, подорвали? — Багров не верит своим ушам. — Надеюсь, в этот раз наемника задержали, и мы выйдем на Босова?

Курманов отмахивается.

— Боюсь, это не Босов. Плохая была идея выпустить Арсена Набиева. Виноват, товарищ полковник.

Багров бледнеет. Чувствует, как по коже бежит холодок.

— Вы же его не упустили, Тагир?

— Он закинул в машину гранату, а сам выпрыгнул на ходу. Был ранен. На место уже выехала служба спасения и полиция.

— Едем, Тагир!

Багров бросает недопитый чай, на ходу одевается, а потом они с Курмановым бегут по коридору к выходу, оставив ключи от комнаты в прихожей у хозяев дома. Одна маленькая надежда. Одна тонкая нить, которая может привести к пропавшим Еве и ребенку, и та натянута до предела. Стоит ещё раз оступиться, и она порвется.

Глава 17. Ева

Я немного успокаиваюсь. Есть не могу, но делаю два глотка чая. Пытаюсь прислушаться к разговору за столом, да только мысли скачут.

После завтрака мужчины удаляются в гостиную, обсудить свои дела. Иман берет ребенка с собой.

— Он будет мешать, — пытаюсь остановить его я.

Будущий муж строго смотрит на меня. Качает головой.

— Нет. Он мужчина, пусть привыкает.

Берет Русика на руки и уносит в гостиную.

Я остаюсь с женской половиной дома. Не знаю, куда себя деть. Потом тихо помогаю — собираю тарелки вместе с Айной.

Мать Имана о чем-то переговаривается с матерью Айны, Самирой. После подходит ко мне. Накрывает мою руку своей рукой.

— Дочка, оставь посуду. Пойдем в спальню, мы привезли тебе платье.

Айна и ее мать переглядываются, улыбаются.

Я с тревогой оборачиваюсь на плотно прикрытые двери гостиной.

— Не волнуйся, ребенок в надежных руках. Пусть привыкает к мужской компании, — успокаивают меня.

Берут под руки и увлекают за собой в сторону одной из спален, примерить платье.

Я стою перед большим зеркалом в старинной оправе в белом платье. Оно скромное, и в то же время элегантное. Закрытое. Жемчужные пуговицы идут двойным рядом по ткани до высокого воротника. Светлый головной убор, расшитый жемчугом по краям, укрывает мои волосы.

Белые туфли на невысоком каблуке завершают образ.

— Очень красивое платье, — хлопочут вокруг меня мама и тетя Имана. Айна от восторга прижимает руки к груди.

— Мама, когда я стану невестой, хочу тоже быть такой красивой, — произносит она.

— Поверь, дорогая, твой дядя позаботится о том, чтобы твое платье невесты было ничуть не хуже, — с любовью поглаживает дочь по плечу Самира.

— Ну, что, дочка? Тебе нравится платье? — мама Имана с ожиданием посматривает на меня.

— Да, очень.

Киваю. На глаза почему-то наворачиваются слёзы.

Невеста Имана. Думала ли я, что для меня все закончится именно так? У этого зеркала в старинной оправе, в глуши, в доме над ущельем, по дну которого несет свои воды горная река?

— Почему ты плачешь? — женщины растерянно переглядываются.

— Потому что меня украли, — поясняю дрожащим голосом, неловко растираю по щекам слёзы. Проклинаю себя за слабость, но никак не могу успокоиться.

Они понимающе улыбаются.

— Не плачь! Иман тебя любит по-настоящему, — Самира поглаживает меня по руке. — Он так долго подбирался к твоему упрямому отчиму. Его целеустремленности можно только позавидовать.

Я лишь качаю головой.

— Так не должно быть! Это неправильно…

— А что правильно? Растить ребенка одной? Бояться поднять глаза? Иман даст тебе то, о