Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина

— Иман, все будет под контролем. Приедут исключительно самые близкие родственники. Отпразднуем вашу свадьбу по правилам. Это политически важный шаг. Все в округе должны знать, что отныне твое имя тесно связано с Галаевыми, и никто кроме тебя не может претендовать на его заправки.

— Я уже ненавижу эти заправки! От них одно зло! — психует Иман.

Они появляются в арочном проеме, который соединяет кухню и столовую, и замолкают.

— Доброе утро, — тихо здороваюсь я. Ощущаю досаду — снова заправки!

Иман подходит ко мне, и его губ касается едва заметная улыбка.

— Ты исчезла из спальни так ловко, что я не заметил твоего побега, — произносит вместо приветствия он.

Пронизывает меня откровенным взглядом, украдкой касается пальцев моей руки, и от этого я ощущаю странную робость. Я не привыкла к мужскому вниманию, а от мужа его слишком много.

— Я просто не хотела тебя будить, — поясняю шепотом.

— Иман, давайте за стол, а то все остынет! — громко приглашает Самира.

Муж забирает у меня сына.

— Пора завтракать, Ева. Потом пойдешь со мной, у меня есть для тебя кое-что, — мягко просит он.

Я покорно иду следом за ним. Сажусь рядом, между нами усаживаем ребенка.

Завтрак проходит оживленно. Родители моего мужа и Самира обсуждают предстоящее торжество: во сколько привезут угощение, сколько столов сдвинуть вместе в крытой беседке, какие сервизы достать, какие скатерти будут лучше смотреться.

— Ты не сказал, что сегодня меня ждёт испытание, — убедившись, что никто не слышит, с укором шепчу я.

Иман хмурится. Успокаивающе сжимает мою руку под столом.

— Я тоже не в восторге. Нам сейчас совсем ни к чему гости. Надо переждать. Затаиться. А приезд гостей — это риск. Но разве родителям можно что-то доказать? Для них дань традиции важнее риска.

— Твоему дяде Далгату мне тоже придется улыбаться? — обмираю я.

— Нет, не волнуйся. Далгата я в нашем доме не потерплю. Пусть только попробует явиться ещё раз.

Я украдкой вздыхаю. Хотела бы я больше никогда не встречаться с его ужасным дядей.

Завтрак подходит к концу.

— Пойдем со мной, — Иман манит меня из столовой.

Я оглядываюсь на сына. Он завороженно смотрит в окно, играет на подоконнике с машинкой. Хочу его забрать, но Айна машет рукой: оставь.

С благодарностью киваю ей и иду за мужем.

Иман заводит меня в нашу спальню. Открывает небольшой сейф, который встроен в стену и протягивает мне аккуратный пакет.

Я растеряна.

— Что там?

Он улыбается.

— Подарок. Сегодня приедут гости. Я хочу, чтобы ты надела его под платье, которое для тебя приготовили.

Напряженно сглотнув, я открываю пакет. Мне неловко. Вчера в гостиной из-за меня чуть друг друга не перестреляли, а сегодня мне дарят подарки.

В темно-синей бархатной коробке нахожу целый набор из золота, украшенный россыпью бриллиантов: колье и серьги ему в тон.

Я на миг застываю перед подарком.

Муж улыбается. Достает из коробки колье и мягко надевает его мне на шею.

— Иман, я.… у нас не было брачной ночи, я не думаю, что это хорошая идея — дарить мне подарок, — шепчу сбивчиво.

Он касается руками моих плеч, а его губы обжигают прикосновением мою шею.

— Сегодня ночью мы это исправим, — произносит уверенно. Смотрит в мои глаза, и его взгляд темнеет.

Я чувствую, как по телу прокатывается волна дрожи.

Он — муж. Здесь, на его территории, я в его власти.

Иман медленно разворачивает меня к себе лицом. Притягивает к себе. Руки властно ложатся на мои бедра, а губы ласкают короткими и колкими поцелуями шею.

Мое дыхание учащается против воли. Кожу пронизывают приятные покалывания. Тело начинает реагировать на игривые прикосновения.

Муж с силой притягивает меня к себе и накрывает мой рот мягким поцелуем. Пальцы его рук уверенно скользят по моей спине, оглаживают, дразнят, приглашают в мир близости, и я закрываю глаза. Отдаюсь его власти, растворяюсь в ласках.

Его страстные поцелуи дурманят мой разум. Они лишают способности мыслить.

Инстинктивно касаюсь его колючих скул ладонями. Обвиваю руками его за шею, и чувствую, как он прижимает меня к себе крепче.

Иман обволакивает меня своей аурой. Его запах — терпкий, острый, мужской — будоражит во мне инстинкты. Его природная сила подавляет во мне жажду сопротивляться. Хочется подчиниться. Закрыть глаза, отдаться его власти. Он — сильный мужчина, и мое тело, лишенное радостей плотских утех, внезапно оживает. Пульс учащается. Под кожей по венам растекается ответное желание. Я замираю от новых ощущений в его крепких объятиях. Поднимаю затуманенный взор.

— Сегодня, — выдыхает мне в губы он. Пронизывает тяжелым испепеляющим взглядом, и мои щеки вспыхивают ответным румянцем.

Иман выпускает меня из объятий и выходит из спальни.

Я, как подкошенная, падаю на край нашей постели. Пытаюсь унять дрожь в теле, но совладать с эмоциями непросто.

Касаюсь пальцами прохладного металла, что обжигает шею.

«Сегодня» — звенит в ушах его последнее слово.

Глава 23. Багров

В коридорах больницы царит полумрак.

Полковник в наброшенном на широкие плечи белом халате меряет тяжелыми шагами потертый пол. Долго стоит у окна. Постукивает нетерпеливо пальцами по пластиковому подоконнику. Потирает колючий подбородок, снова меряет шагами темное пространство, да только все зря. В реанимацию никого не пускают. Эдуард Галаев уже сутки без сознания, и чтобы он пришел в себя, требуется настоящее чудо.

А рядом в соседней палате держат под стражей пойманного в лесу Арсена Набиева. Он тоже ещё не пришел в себя. Рана на бедре оказалась глубокой, пришлось зашивать под наркозом.

Прорывается звонок в мобильном. Багров раздраженно смотрит на экран. А там снова Ира. Да что ж ей неймется?! Никак не может его отпустить.

Багров сбрасывает звонок. Но Ира настойчива. Набирает его снова и снова. Он дает отбой. Уже собирается ее заблокировать, как вдруг от нее прилетает сообщение:

«Багров, не будь сволочью, возьми трубку! Я беременна».

У него даже в горле першит от такой новости. Беременна? А он здесь причем?

Выругавшись себе под нос самыми грязными словами из всех возможных, Виктор все же набирает номер.

— Может, хватит мне названивать? — рычит в трубку без приветствия. — Катись к отцу ребенка, пусть он думает, что теперь делать с твоим щекотливым положением! Квартиру ты не получишь, даже не мечтай! А попробуешь нагулянного выдать за моего, пожалеешь, что на свет родилась!

— И тебе привет, Виктор, — слышится глухое приветствие с другой стороны.

У него учащается пульс. Молчит. Шумно дышит.