Черная Бетти - Уолтер Мосли

– Но зачем? Зачем Кловис старается порадеть белому человеку? Ведь мы и сами могли бы построить Фридом-Плаза. И она стала бы нашей собственностью.

Мофасс опять покачал головой:

– У нее иное мнение на сей счет. Эти люди сказали, что, так или иначе, заберут землю. Строить там будет «Сейв-Ко», и они не потерпят никакой негритянской конкуренции. Еще они сказали, что могут поручить ей управление этой собственностью. Понятно? Я ей теперь не нужен, вот почему она и решила заграбастать мои деньги.

Где-то в большом доме засвистел чайник Джуэлл. Тонкий негромкий писк, что-то вроде моей жалобы на Мейсона Ламона и корпорацию «Сейв-Ко» – крупнейшую компанию магазинов самообслуживания в Южной Калифорнии.

– Зачем же мне звонить, Уильям? Если я не могу сладить с ними, то какой мне смысл помогать вам?

Мофасс ухмыльнулся. Мне хорошо знакома эта его ухмылка – значит, где-то можно поживиться, кого-то надуть и заработать на этом деньги.

– Может быть, белых людей вы, мистер Роулинз, и не одолеете. Этого я не знаю. Но Кловис представляет «Фридом траст» от имени компании «Недвижимость эсквайер». А эта компания принадлежит мне. Если вы поможете мне вернуть ее, получите, по крайней мере, часть выручки, на которую претендует Кловис. Хотя бы это.

В течение многих лет мы проводили подобные совещания в узком кругу. Многие годы я ловчил, двигал на первый план Мофасса, представлял его владельцем всей моей недвижимости, шел на это, потому что он пользовался неоспоримым авторитетом среди негритянского населения. Мне было далеко до него. Усвоенная в детстве логика никогда меня не подводила.

Если человек носит золотые цепочки, то рано или поздно его обязательно кто-нибудь стукнет по башке. Если он окажется богатым, бабы непременно затянут его к себе в кровать, а через девять месяцев потребуют алименты, а то и обратятся в суд. А если деньги завелись у женщины, мужчина будет колотить ее до тех пор, пока она не отдаст их ему.

Квартал, где я вырос, был для меня родным домом. Жившие там люди ничем не отличались от меня и заботились обо мне. Я знал, что жизнь тяжела, и если кто-то воровал что-то у меня, то только потому, что он голоден и другого способа добыть пропитание у него нет. А еще есть люди, которые норовят сбить тебя с ног, просто чтобы посмотреть, как ты брякнешься. И их не останавливает даже возможность самим пострадать при этом. Они будут злорадствовать по поводу твоих неудач, даже если ты поделишься с ними последним куском хлеба.

– Вы поможете мне вернуть то, что принадлежит мне по праву, а я возвращу вам все, что намеревалась забрать у вас Кловис, – предложил Мофасс.

– Да, конечно. Но на этот раз мы поменяемся ролями, Мофасс. Представлять «Эсквайер» буду теперь я. Вы передадите мне полномочия на ведение переговоров с этими людьми.

Он удивился:

– Вот как? А мне показалось, вы предпочитаете оставаться в тени, мистер Роулинз.

– Ну, думаю, пришла пора отбросить застенчивость. – Я подумал о моей бывшей жене Регине. Она ушла от меня, потому что я не был с ней откровенным и словом не обмолвился о моей собственности, о том, где я достаю деньги. Я не мог довериться ей целиком, и наша любовь умерла.

– Идет, мистер Роулинз. Вы поможете мне, а я позволю вам командовать парадом на Фридом-Плаза. Да и вообще, я не могу больше бегать по городу, как бывало, вы же знаете.

Я кивнул, и мы пожали друг другу руки.

– А что мы будем делать с девушкой?

– Что вы имеете в виду?

– Я не собираюсь помогать вам в организации узаконенного изнасилования.

– Мне не нравится, что вы говорите, мистер Роулинз. Джуэлл привязалась ко мне, потому что я хорошо отношусь к ней. А они все третируют ее, поэтому, видя их хамское отношение, она сочувствует мне.

– Сочувствие – единственное, что она испытывает к вам?

– Старина, что вы собираетесь делать?

Я толком ничего не понял. Возможно, он имеет в виду то, что нас формирует окружающий мир, и мы делаем то, что положено. Он оказался заточенным в собственном доме. И у него возникла проблема с Джуэлл.

– Если я пристрою девушку куда-нибудь, там она и останется. По крайней мере, до тех пор, пока ей не исполнится восемнадцать лет или пока она не пожелает вернуться в свою семью.

– Конечно, ей нужен дом.

– Это сопряжено с расходами, Уильям.

– Согласен, сколько бы это ни стоило.

– Оставьте меня на минуту одного. – И я кивком указал на дверь.

Когда Мофасс вышел, я снял трубку.

– Алло, Этта?

– Да, Изи?

– Я хочу, чтобы ты приютила у себя девушку. Несовершеннолетнюю, она нуждается в присмотре и некоторой помощи.

– Надолго?

– Не знаю.

– Не уверена, – нерешительно ответила Этта. – Прокормить подростка недешево, Изи.

– Есть человек, который согласен оплатить расходы по ее содержанию.

– Ну… А что, ей в самом деле требуется помощь?

– Думаю, да.

Этта прокашлялась, пробормотала что-то невнятное, потом вполне внятно:

– Ладно. Давай попробуем.

– Спасибо, Этта. Крыса дома?

– Да, хочешь поговорить с ним? Знаешь, мне не терпится выгнать его взашей.

– Он все еще беснуется?

– Только и знает, что чистит свой пистолет и бормочет про пять лет отсидки.

– Позови его к телефону, ладно?

Джуэлл принесла мне чай.

– Соберите свои вещички, дорогуша. Мы отправим вас на некоторое время в надежное место.

– С дядей Уилли?

– Нет, дорогуша. Пока одну. Вы поживете у моих друзей в Комптоне.

– Я хочу с…

– Идите наверх и собирайтесь, барышня. Не важно, чего вы хотите. Разве вы не знаете, что Уильям болен, а ваша семья пытается прижать его? Он не может одновременно заботиться о вас и опасаться их.

– Алло, – прозвучал в трубке голос Крысы.

– Привет, Раймонд.

Джуэлл отвернулась.

– Что случилось, Изи?

Я произнес магические слова:

– Мне нужна твоя помощь, старина.

– В чем?

– Ты помнишь Мофасса?

И я все ему рассказал, заострив внимание на афере, замышляемой Кловис.

– Помоги, ради меня, Мофассу Раймонду. Он в долгу не останется, и ты сможешь помочь Этте оплатить ее расходы.

А про себя подумал; «Я же тем временем позабочусь о том, чтобы ты не ухлопал невинных людей, включая меня».

– Гм, конечно, но сначала мне надо кое-что узнать у тебя.

– Что именно?

– Это ты предупредил парней?

– Каких парней? – Я надеялся, что мое удивление выглядит искренне.

– Не надо, мать твою, играть со мной в прятки, Изи. Ты знаешь, о чем я говорю.

– Я знаю этих людей. – Я перешел на