Черная Бетти - Уолтер Мосли

– Ничего не понимаю.

– Чего вы не понимаете?

– Зачем такой богатой женщине, как мисс Кейн, вилла у черта на куличках, куда невозможно добраться, не покорежив машину.

– Ах, вот оно что. – Гвендолин растягивала слова. – Мы могли бы поехать другой дорогой, мощеной. Правда, ехать придется дольше.

Я не возражал. Угораздило же меня довериться женщине. Черной женщине! А она явно задалась целью погубить меня.

Добравшись до мощеной дороги, я съехал на обочину и остановил машину.

– Почему мы остановились? – поинтересовалась Гвендолин.

– Я хочу поговорить с вами. Здесь.

– О чем?

Я уставился на нее в упор. В голове роились разные мысли. Хотелось узнать что-нибудь о Бетти и, возможно, о Марлоне. Выяснить, зачем мисс Кейн позвала меня до того, как начнет пудрить мне мозги (я так говорю потому, что в то время белый человек должен был предоставить мне свидетельства своей правдивости, чтобы я поверил ему). А еще мне хотелось больше узнать о Гвендолин. И почему она назвала багажник «ящиком».

– Где находится Бетти?

Гвендолин потупила взор, и, чтобы заглянуть ей в глаза, мне пришлось приподнять ее подбородок.

Мы оба напряженно дышали. Она пыталась отвести голову, но я не позволил.

– Не знаю.

Ладно, я готов поверить. Но что тут происходит? Бетти же всего-навсего служанка, прислуга. Непонятно, зачем нанимаются адвокаты и сыщики, тратятся сотни долларов, неужто только ради того, чтобы отыскать прислугу?

– Бетти… Мисс Иди стала частью этого дома. Наш дом был не таким, каким вы его себе представляете. Я хочу сказать, мы очень привыкли друг к другу. Бетти работает у Кейнов с довоенных лет.

– Почему полицейские интересуются отцом мисс Кейн?

– Я знаю только одно: мистер Кейн умер. Приезжала полиция, а на следующий день появился мистер Ходж. Но ничего не произошло. Просто полиция до сих пор что-то выясняет, а завещание застряло в суде.

– Что выясняет полиция?

– Не знаю. Приезжавший к нам сотрудник полиции сказал, что все касающееся его смерти выглядит вполне естественно, но необходимо провести вскрытие. Однако по причине занятости коронера или по иной причине пришлось обратиться к консультанту. Так или иначе, дело страшно затягивается.

Гвендолин снова попыталась отвести голову, я удерживал ее в прежнем положении. Она коснулась рукой моей руки. Это тоже не помогло, но она не отняла руку, а обхватила мой большой палец.

– А что вы можете сказать о муже Сары Кейн? О Хоуксе. Она по-прежнему замужем или нет?

– Нет, нет.

– Что «нет»? Не замужем?

– Да.

– Что вы хотите этим сказать, барышня?

Мне было приятно, что она своими ногтями впивается в мою руку.

– Она замужем, но они расстались. Она его ненавидит, но не может с ним развестись из-за Артура.

– Какое он имеет к этому отношение?

– Когда испортились отношения у них, я имею в виду, Сару и Рона, Артуру было всего десять лет. Он перестал есть и за короткое время похудел на пятнадцать фунтов. Доктора говорили, что ему грозит смерть. Целых два месяца он провел в больнице. Именно тогда Сара пообещала сохранить брак. И благодаря этому Артур выжил.

– Черт! А где же находится этот парень Хоукс?

– Нигде. Она не подпускает его к дому. Думаю, он иногда пишет Артуру письма, но сам здесь не показывается.

– Что произошло у Рона с Сарой?

– Он был ужасен. Точь-в-точь как мистер Кейн. И оба тянули ее, каждый в свою сторону, так что чуть не разорвали ее пополам. Но мистер Кейн оказался более напористым человеком и выжил Рона.

– Как ему это удалось? – Я почувствовал, как подбородок Гвендолин повернулся в сторону кончиков моих пальцев.

– Он заявил, чтобы тот проваливал, вот и все.

Я приподнял ее голову еще на четверть дюйма.

– Нет, не все.

– Не знаю. Правда. Рон попал в беду, и полиция его арестовала. Это случилось после того, как умерла мать Сары – Кассандра. Сара вернулась домой, а Рон больше не показывался.

Я наклонился к ней так, что мое лицо оказалось в нескольких дюймах от ее лица. Чем больше она старалась изъясняться на манер белой женщины, тем более просторечным становился мой говор.

– Вы знаете, зачем я сюда приехал?

– Нет.

– Потому что позвонили мне вы. Если бы мне позвонила сама белая женщина, я, скорее всего, бросил бы трубку.

Гвендолин отмалчивалась, поэтому я взял ее руку, которая по-прежнему сжимала мой большой палец, поцеловал пальчики, не очень ловко, и заглянул ей в глаза.

– Поцелуйте меня, барышня.

Она выполнила мою просьбу, причем сделала это со знанием дела. Маленький сухой поцелуйчик в нижнюю губу.

– А теперь смотрите. – Я вдавил язык ей в рот. Сначала это ее шокировало, но потом она смягчилась, обняла меня за шею.

Ей недоставало практики, но сердце у нее было на месте.

После упражнений с губами я откинулся на спинку сиденья. Она еще раз поцеловала меня в губы, а потом, повернувшись лицом в мою сторону, подтянула колени к подбородку.

Я не знал, как расценить ее позу. Поощрение к следующему шагу или, наоборот, запрет?

– Вы хотите, чтобы мы продолжили путь?

Она отрицательно покачала головой, но вслух сказала:

– Нам надо ехать.

Глава 18

Мы довольно долго ехали по темному тоннелю из деревьев авокадо, давя валявшиеся на дороге сочные плоды и гигантские семена. Деревья были высажены ровными рядами, перпендикулярно дороге. Кое-где в этих длинных коридорах работали мужчины, женщины и дети в прозрачных белых одеждах. В основном мексиканцы, но также негры и японцы. У мужчин в руках были длинные тонкие шесты с железными банками на конце. Они поднимали их и снимали черные блестящие плоды, оказывавшиеся в банке. Набрав в железную банку несколько таких плодов, они опускали шесты, а женщины и дети опорожняли банки, укладывали фрукты в большие деревянные ящики, штабелями стоявшие вдоль дороги.

По одной из таких аллей двигалась большая арба на двух гигантских деревянных колесах, которую тащила тощая белая лошадь. Рослые мужчины, следовавшие за ней, грузили тяжелые ящики с фруктами.

Я остановил машину.

– Господи Иисусе.

– Что такое?

– Я будто уже не в Калифорнии, а где-то на юге, по дороге в ад.

– О чем это вы говорите? Это просто сад, часть фермы Кейнов.

После нашего невинного поцелуя я решил называть ее Гвен.

– Той самой фермы, куда мы едем?

– Что тут удивительного, мистер Роулинз? Мистер Кейн не переносил всю эту современную технику, которой теперь пользуются. Ему нравилось, что производимые на его ферме