Последний гость номера 313 - Алеся Георгиевна Кузнецова

— Или знает только она. Например, в этом коридоре…

— Да, возможно. Потом Геррика убивают. Кей после его смерти дамским коридором идет в номер. И находит в нише записи.

— Допустим. Но тогда почему она не забрала свои серьги и письмо?

— А может, это было место, где они оставляли друг другу какие-то записочки до этого? Мейсон перед этим спокойно оставляет там для нее письмо, в котором пишет то, что не решается сказать. Потому что уверен, что его дело закончено и он готов предоставить отчет Кэроллу. Но тут начинается заварушка: Эштон-старший исчезает, а в дверь к Геррику кто-то ломится…

— И британец прячет все в нишу, запихивая в спешке.

— Да, Дарина. Именно поэтому нам пришлось проявить чудеса эквилибристики, чтобы достать письмо. Оно упало, когда Мейсон прятал документы. И поэтому Кей забрала улики, но не нашла письма и сережек. Потому что ей не пришло в голову искать так глубоко внизу, раз сверху на обычном месте лежала стопка документов или папка. Ты же заметила, что сверху есть выступ, на котором удобно оставлять небольшие предметы. Итак, все у Кей.

— Но отдавать документы некому. Остается только Эштон-младший, который по традиции в этот момент получает образование в Лондоне.

Какое-то время мы сидели молча, обдумывая нашу версию. Потом я тронула Вадика за плечо:

— Но Эштону сейчас около сорока. И он — единственный, кому удалось выжить. Почему Саид не тронул его?

— Потому что именно в этот момент наша железобетонная британская леди делает свой ход, — усмехнулся Тифлисов. — Она отправляет Саиду весточку. Что-то в духе: «Оригиналы у меня. Если с головы парня упадет хоть один волос, бумаги лягут на стол Эмиру и улетят в международный суд».

— «Кнопка мертвеца»! Если Саид тронет Эштона или убьет саму Кей, механизм сработает и компромат улетит властям, — выдохнула я и от осознания всего этого эмоционально взмахнула руками, задев ими бархатную стенку.

— Тише ты, не разнеси историческое наследие, — Вадик поймал мои ладони и аккуратно положил поверх скомканного одеяла, на котором мы сидели в темноте. — В целом, да. Классическая «кнопка мертвеца». Знаешь, как в технике? Есть такой предохранитель: если человек на пульте управления теряет сознание или погибает, его рука разжимается — и срабатывает сигнал. В нашем случае — если с шантажистом что-то случается, компромат автоматически улетает в нужные руки. Саид понял, что палец свидетеля лежит на этой самой кнопке. И если он нажмет на курок, правда выплывет наружу в ту же секунду.

— Получается, все двадцать лет Саид знает, что где-то сидит призрак с ядерной бомбой в руках. Вот почему Эштон жив! Саид не может его убить! И не может найти, кто такая Кей.

— Ему пришлось сменить тактику и душить парня экономически. Перекрыть полпляжа стеной, создать долги, довести отель до банкротства, чтобы Эштон сам все продал ему! А Саид все эти годы маниакально ищет, кто этот призрак, который двадцать лет держит его за горло.

— Получается, Кей сумела спрятаться так далеко, что Саид не нашел ее.

— Возможно. Это все имеет право на жизнь как довольно крепкая версия, — кивнул майор. — И неуловимая Кей как-то дала Саиду понять, что убивать хозяина отеля и забирать бизнес — смертельно опасно.

В темноте повисла тяжелая пауза. Тифлисов молчал, быстро просчитывая варианты, а потом тихо, с чувством выругался.

— Только тогда наша версия о портрете терпит крах. Ты же уже тоже поняла, что этой Кей не может быть британка Элис Кэролл, хоть и инициалы совпали, ведь она разбилась вместе с мужем в аварии еще до всех этих событий.

— Зато все остальное звучит очень логично. Просто теперь мы знаем, что Кей и Элис — это две разные женщины. — Я вздохнула и снова потянулась к стопке старых вещей, среди которых лежал блокнот англичанина.

— Кстати, об Элис и Омаре… — пробормотала я. — Кумран вместе с этим блокнотом еще вчера сунул мне старую вырезку из какого-то англоязычного журнала девяностых годов. Статья к юбилею отеля. Хочешь местную сказку на ночь?

— Валяй, — смиренно отозвался майор, снова включая фонарик на минимальную мощность. — Только если в ней нет еще парочки неучтенных трупов. Моя оперативная психика на сегодня перегружена.

Я развернула старую газетную бумагу, вглядываясь в выцветший шрифт:

— Трупов нет. Зато есть любовь. Слушай: «История старейшего бутика-отеля побережья началась не с амбициозного бизнес-плана, а с одной розовой жемчужины. В тридцатые годы прошлого века молодой Омар, потомок старинного уважаемого рода аль-Хади, был одним из лучших ныряльщиков. Однажды в порт зашло британское торговое судно, на борту которого путешествовала юная Элис Кэролл. Девушка приехала вместе с отцом. Омар увидел ее и влюбился без памяти. Чтобы покорить гордую британку, он месяц каждый день уходил в море, пока не нашел «Слезу Залива» — безупречную розовую жемчужину размером с перепелиное яйцо. Он продал ее за баснословные деньги. Но вместо того, чтобы купить стада верблюдов или новый корабль, сумасшедший влюбленный выкупил самый красивый дикий кусок побережья и построил для своей Элис белоснежное бунгало в тени пальм, а также домики, где могли бы останавливаться ее родственники. Так появился первый камень в фундаменте отеля».

Я опустила вырезку на колени. В тесном пространстве дамского коридора повисла совсем другая, мягкая тишина.

— Красивая история, — неожиданно серьезно произнес Вадик. — Теперь понятно, почему пацан ни за какие коврижки не продает отель Саиду. Для Эштона это не просто бетон и песок. Это памятник. Земля, купленная за жемчужину.

— Да, — тихо согласилась я. — И Саид хочет стереть эту историю в пыль своими экскаваторами.

— Не сотрет. Если мы найдем мадам Кей и оригиналы кадастровых планов первыми.

— Но если Элис Кэролл была к тому моменту давно мертва… — я подняла глаза на Вадика. — Кто тогда та загадочная девушка на портрете с пятого этажа?

— Вот это мы и выясним утром, Дарина Шторм, — Вадик окончательно погасил фонарик. — А сейчас отбой. На рассвете нас ждет кофе, итальянец и поиски призрака. А пока спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — чуть слышно прошептала я, сворачиваясь калачиком в своем белоснежном коконе из одеял.

Сон накрыл меня мягкой волной мгновенно. И на этот раз мне снились не бетонные заборы, а белоснежные бунгало, улыбающаяся британка и идеальная розовая жемчужина со дна Персидского залива.

Глава 18. Наследие любви, моря и честности

Утро в дамском коридоре