Последний гость номера 313 - Алеся Георгиевна Кузнецова

— Шторм, если я когда-нибудь еще раз соглашусь на засаду в шкафу, напомни мне про это утро, — прохрипел Вадик где-то вниз по узкому тоннелю. — У меня ощущение, что мои ноги остались в 2006 году, а туловище пытается догнать их в 2026-м.

Я попыталась повернуться на бок, но запуталась в коконе из одеял.

— Тише ты. Сейчас «Утенок» придет на чай, и нам придется объяснять ему, зачем мы тут инспектируем качество бархатной обивки.

Мы замерли. Из-за стены, со стороны номера 313, послышались шаги. Но это точно был не ленивый шаг итальянца. Кто-то шел быстро, тяжело, чеканя каждый шаг по паркету. Следом за ним раздались еще одни шаги.

— …я говорю вам, Лоренцо, у нас нет этих сорока восьми часов! — голос Эштона Кэролла-младшего дрожал от ярости и отчаяния. — Банк прислал уведомление. Мне нечем рассчитаться с ними. Все эти годы я пытался выкрутиться, беря кредиты, закладывая все имущество семьи, стараясь сохранить отель. Но через неделю-две банк начнет процедуру изъятия, и сюда зайдет чужая строительная техника.

— Синьор Эштон, успокойтесь, — раздался вкрадчивый голос Лоренцо. Судя по звуку, он уже расхаживал по комнате. — Я перерыл все архивы, перечитал все статьи. Мои аналитики скрупулезно изучили каждую фразу в них, стараясь найти зацепку. «Ключа» здесь нет. Возможно, его спрятали в доме ваших родителей, где-то в банковской ячейке, у старых друзей…

— Так ищите! — рявкнул Эштон. — История моего отеля, если копнуть глубже, выглядит как декорация к кровавому триллеру, а вы предлагаете мне сидеть и размышлять, где может быть упомянутый в записке ключ! Тот, кто знал, где искать, возможно, уже на дне залива! А нанятый отцом детектив… вы и сами все знаете!

Я почувствовала, как Вадик рядом со мной напрягся. Его рука инстинктивно легла мне на плечо, и в этом жесте было столько защитной силы, что страх на мгновение отступил.

— Эштон, прошу вас, вам надо успокоится. Дела нельзя решать, таком состоянии.

— Слушайте меня, — Эштон понизил голос, но в тишине комнаты каждое слово звенело, как разбитое стекло. — Мой отец завещал оставить этот номер закрытым не из-за призрака Мейсона. Он знал, что где-то здесь спрятана разгадка. Вы моя последняя надежда… Вы не знаете, сколько часов и дней я провел здесь после смерти родителей. Вы не понимаете, что такое сперва потерять дедушку с бабушкой, потом отца и мать. Всю жизнь в страхе ждать, когда придет и твоя очередь. Мама настаивала, чтобы мы продали отель сразу после смерти отца. Она была напугана, но не говорила чем. А мне тогда было всего двадцать, и я не особо понимал, что происходит.

— Но вы не продали отель, — мягко, почти равнодушно заметил Лоренцо.

— Этот отель — наследие любви, моря и честности! — голос Эштона сорвался, в нем прозвучала неподдельная боль.

Лоренцо ничего не ответил, и Эштон, тяжело дыша, продолжил:

— Моя семья — аль-Хади — не была шейхами или правителями. Мы были ловцами жемчуга. Мой прадед владел тремя кораблями, ходил в Индию и Кувейт. Он был «старшим морей», человеком чести в этом порту. Когда индустрия жемчуга рухнула, многие обнищали, но наша семья выжила. Мой дед Омар купил этот дикий кусок берега, когда здесь рыбаки сушили сети. Знаете, что он тогда сказал? «Земля у моря — это дух рода. Если уйдем от моря — исчезнем».

Послышался скрип старого кожаного кресла — видимо, Эштон тяжело опустился в него.

— Дед построил здесь первый гостевой дом. Вложил все: продал корабль, взял кредиты. Все ради бабушки. Она увидела в нем редкую честность, а он в ней — силу, которая не позволяет молчать перед ложью. Мой отец получил фамилию Кэролл в честь прадеда-офицера от матери и добавил ее к имени отца, чтобы стать мостом между двумя мирами. Наша полная фамилия Кэролл аль-Хади. Дед верил, что будущее за туризмом, и оказался прав. Он хранил эту землю, докупал участки, отбивался от тех, кто хотел скупить побережье за бесценок. Моя семья строила это поколениями, Лоренцо! Я сохранил ее, хотя каждый год ждал, что стану следующим в цепочке роковых трагедий. А теперь у меня отбирают отель из-за каких-то долгов!

— Я очень сочувствую вашей ситуации, синьор Кэролл. Синьор Кэролл аль-Хади, — поправился итальянец. — Но вы должны понимать, что иногда даже самый большой профессионал бессилен. Особенно если все, кто знали тайны, молчат. Я также посмотрел документы по управлению отелем. У вас довольно сложная и старая система. Там все довольно запутано. И если бы у нас было время, я мог бы гарантировать, что мы выведем предприятие хотя бы в ноль в течение первых года-полутора. Но у вас — максимум четыре дня до действий банка. А господин Саид требует ответа на свое предложение в течение сорока восьми часов. И должен сказать, его предложение в сложившейся ситуации выглядит неплохо.

Эштон встал, и мы увидели через вентиляционную решетку, как он заметался по комнате.

— Вы уже готовы дать ответ покупателю? — осторожно осведомился итальянец, пропустив всю лирику мимо ушей.

— Саид аль-Мансур действительно сделал довольно неплохое в таких условиях предложение, — Эштон горько усмехнулся. — Они с моим дедом вместе начинали застраивать это побережье. Хотя он был тогда совсем мальчишкой, а дед уже считался уважаемым человеком и владел большей частью земель здесь. Саид как-то сказал, что мой дед был для него как старший друг и наставник и очень помог, когда он только строил свой первый отель рядом с нашим. В память об их дружбе он поможет и выкупит Кэролл-отель.

— Хотя бы не в чужие руки. Если хотите, я бы мог помочь с оформлением сделки. У меня была встреча с синьором Саидом, и он показался мне серьезным бизнесменом.

— Вы знакомы? Я не знал…

— Я веду одно дело для синьора Саида. Но оно не касается вашего совершенно. Он сейчас покупает также небольшую полоску земли в Дубае. Там тоже будет Мансур-отель. Может, нам удастся убедить его оставить вас управляющим здесь, хотя бы на первый год…

— Его методы работы и его отели сильно отличаются от нашего…

В дамском коридоре повисла оглушительная тишина. Мы с Вадиком даже дышать перестали. От осознания того, насколько чудовищно Саид обманул этого парня, убил всю его семью и теперь выступал в роли «спасителя-друга», кровь стыла в жилах.

— Понимаю, — сухо отозвался Лоренцо. Похоже, чужие трагедии его совершенно не трогали. Или он просто слишком хорошо знал правду о Саиде, чтобы удивляться. —