Книга мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов

Жду как соловей лета… Довольно, хватит, у меня от этого трясутся руки. Какой афронт! Я на нее рассчитывал! Соловьиный голос… Пока не извинится, не покается и не объяснится, я ее на порог не пущу.

— И правильно! Это по-нашему! — Сжал в порыве солидарности кулак Добрынин, скрывая усмешку, правда, горькую.

Похоже, у нас начинались проблемы. Притом там, где не ждали.

Дальше — хуже. Она не вышла на следующий день на работу. Мы прозондировали аккуратно ее жилище — пожилая соседка торжественно объявила, что девка оказалась гулящая. Расфуфырилась вся, пошла в город, и уже который день ее нет. По мужикам же пошла. При этом за возмущением у старушки явно читалась ностальгическая мечтательность.

Вот только вряд ли Афонина пошла по мужикам. Другого плана она. Такие кошки на загулы не разбрасываются. Такие отлично знают, что хотят.

— И что? «Сбежала Мальвина» — как пел Пьеро в бессмертной сказке графа Толстого «Приключения Буратино», — произнес сидящий справа от меня на переднем сиденье «Победы» Добрынин.

— Очень может быть. — Я осторожно обогнул семитонный дымящий и пыхтящий грузовик. — Обвела вокруг пальца, лиса?

— Решила таким образом сорваться с нашего крючка? Но почему? — Добрынин задумался. — Попугали мы ее не скажу, что сильно. Она на все согласилась. И вдруг становится на лыжи и исчезает в предрассветных сумерках. Как-то глупо получается.

— А может быть, мы ее просто недооценили, — предположил я. — И она в этой истории по уши завязла. И сама активная участница этого антисоветского движения.

— Ну да, — Добрынин хмыкнул. — Она Калюжного и науськивала, стояла за его спиной, а в свободное от поездок на поездах время подрабатывала в иностранной разведке?

— Ты такое исключаешь?

— Да я уже ничего не исключаю… Но если она не появится еще пару дней, надо будет объявлять ее в розыск.

— Согласен, — кивнул я, сворачивая на улицу Кирова, ведущую к площади Дзержинского.

Но все наши планы, расчеты и предположения оказались перечеркнуты вмиг. Прямо на следующее утро…

Глава 31

В мой кабинет зашел Добрынин, какой-то насупленный, со злым взглядом, положил передо мной сводку, придавив ее своей увесистой ладонью:

— Полюбуйся.

В отдел утром ежедневно спецпочтой доставляли из МВД сводки происшествий по Московскому региону. Читал я их уже не первый год. Квартирные кражи, несуны с предприятий, грабежи, не слишком частые убийства, как правило, на бытовой почве и по причине безудержного пьянства. Изредка, как молния, блеснет тревожное сообщение — разбойное нападение с применением огнестрельного оружия. И тогда все начинает бурлить и кипеть. Весь правоохранительный механизм работает на полную мощь на раскрытие. И, как правило, негодяев арестовывают в течение ближайших суток — по горячим следам. Но бывает, что не находят, и такие дела становятся глухими — их у нас принято называть «глухарями».

Сколько лет читаю эти сводки. И видно, что с каждым годом жизнь становится спокойнее. Еще два-три года назад свирепые банды, налеты, убийства и стрельба были не редкостью. А сразу после войны вообще постоянно гремела пальба, совершались разбои, кровь лилась, как водица. Криминальный элемент с той поры подчистили капитально, в чем и моя немалая заслуга — вон сколько с МУРом банд сняли, сколько убийств подняли. Да и народ успокаивался. Голод ушел. Уходила и разруха. Благосостояние росло. И, в общем-то, страна шла в правильном направлении. «Правильной дорогой идете, товарищи». И как хотелось бы, чтобы с этой дороги не сошли. Но все же я физически ощущал наползающую тень. Ох, что-то ведь грядет.

В кинутой на мой стол сводке красным карандашом был подчеркнут пункт о происшествии на железной дороге.

У меня аж зубы заныли.

«Около железнодорожных путей обнаружено тело неизвестной гражданки с признаками железнодорожной травмы. Личность устанавливается».

— Думаешь, она? — спросил я.

— По приметам весьма похожа, — хмуро ответил Добрынин…

Не было печали. Вот так все планы и летят к чертям. И ты уже задумываешься — а своим ли делом занимаешься? Или лучше пойти работать в сельское хозяйство?

Я дозвонился до железнодорожной прокуратуры. Там мне сообщили, что есть такое дело, проводится доследственная проверка. И следователь как раз отправился разбираться с характером телесных повреждений в бюро судебно-медицинских экспертиз — в специальный морг при институте Склифосовского.

До Склифа рукой подать. И уже через несколько минут я был там. В кабинете персонала застал моего старого знакомого эксперта в компании молодого, худющего парня в аккуратно выглаженном костюме, при галстуке, с объемным кожаным портфелем. Как я понял, последний и был следователем прокуратуры.

Я представился, и следователь, не таясь, горестно вздохнул и глянул на меня с видимым укором. Ход его мыслей понятен. Ему хотелось быстренько получить заключение, что имел место несчастный случай. Состава преступления нет. Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. И дальше — спокойная жизнь без «глухарей», многотрудных раскрытий и головной боли. Тут же нарисовалась госбезопасность. А с ней обычно приходят проблемы. Притом опасные проблемы.

— Установлена личность погибшей? — взял я сразу быка за рога.

— Документов нет, — пожал плечами следователь. — В бюро несчастных случаев информации нет. Зацепок нет.

— Ничего нет. Картина ясна… Ладно, давайте, взглянем на тело.

Дальше — неприятный, но вечно сопровождающий следователя и оперативника момент — тело на тележке, приподнятая простыня. А ты смотришь на все это — и хорошо, если только с профессиональным интересом, а не с посторонними унылыми мыслями о бренности человеческой жизни.

Так, работаем, прочь посторонние мысли. Итак, изуродовано тело сильно. Следователь пояснил, что машинист, рассмотрев лежащий на рельсах предмет, просто не успел затормозить, и тело отбросило, но перед этим протащило несколько метров.

Вместе с тем опознать ее можно было. Я и опознал.

— Гражданка Афонина Мария Викторовна, 1932 года рождения, проводник железной дороги.

Следователь озадаченно посмотрел на меня и тут же засуетился:

— Так, личность установили. Теперь надо составить протокол опознания. Доктор, где можно найти понятых?

— Э, ты чего разошелся, — остановил я его порыв. — Ты в своем уме? Удостоверение мое видел?

— Но я же должен опознать под протокол.

— Какой протокол? Меня здесь не было. А как оформить — твоя забота. Доходчиво объясняю? Или спорить будешь?

С нашей организацией давно не спорят, даже вот такие молодые, ершистые и энергичные прокурорские следователи.

— Будет исполнено, — с неохотой произнес он.

Оставив следователя с его проблемами, я взялся за эксперта. Он нам в свое время очень сильно помог в одном расследовании, инициативно выявив серию убийств. В конечном итоге мы вышли на целую террористическую сеть из военных преступников. Его отличало несколько качеств. Он был фанатично