Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

Рядом с господином Воронцовским уже стояли Сташевский и пара слуг с какими-то мешками наперевес.

— Ты куда? — встрепенулась веселенькая Триша. На ночные прогулки она выезжала примерно столько же раз, сколько я, то есть ноль, и сейчас выжимала из опыта максимум.

— Сейчас вернусь, — обтекаемо отозвалась я и нырнула в морозные сумерки.

Сугробы отражали достаточно лунного света, чтобы мы по дороге не спотыкались, да и вел нас патриарх недалеко. Всего лишь вдоль складского квартала, к небольшому островку посреди разлившейся реки. Зимой он почти ничем не выделялся на ровной ледяной глади реки. Разве что снег на нем лежал поглубже да торчали голые ветви облетевших кустов. В одном из сугробов мы и засели с биноклями: господин Воронцовский не поскупился и выдал целых три. Слуги залегли поодаль, оставив нам белоснежные меха и небольшой коврик-подстилку, чтобы не промокнуть напрочь.

— Вот это я понимаю — засада со всеми удобствами! — не выдержал Сташевский, недолго думая укладываясь посередине.

Мне ничего не оставалось как занять свободный клочок справа. Патриарх, покряхтев, пристроился слева.

— Рад, что вы оценили мои усилия, — проворчал господин Воронцовский, не без труда настраивая бинокль.

Лежание в снегу давалось патриарху нелегко, заметно, что его активные денечки уже давно позади. Но он все еще оставался завидно бодр и подвижен для своего возраста.

— А куда, собственно, смотреть? — неуверенно уточнила я, поводив оптикой туда-сюда и не найдя ничего примечательного.

Чего мы вообще ждем, я тоже догадывалась весьма смутно. Задержания контрабанды, это понятно. Но как это происходит обычно? На такую скользкую тему статей мне еще писать не доводилось.

Даже интересно, позволит ли мне патриарх состяпать очерк о нашем ночном приключении? Не упоминая лежку в засаде, разумеется.

— Вон туда, — небрежно кивнул патриарх в сторону русла.

Как по команде, на горизонте затеплился крохотный мятущийся огонек.

Смутные силуэты все приближались, и вскоре можно было рассмотреть две телеги, запряженные лохматыми низкорослыми лошадками, и еще полдюжины саней, привязанных к ним по цепочке. Каждую мохноножку вели под уздцы. Еще трое контрабандистов плелись рядом с обозом, устало поглядывая по сторонам.

— Все в этом отряде личности сомнительные, ничего лишнего не знают, зато репутацией обладают отвратительной, — негромко пояснил патриарх, чуть наклонившись в мою сторону. — Один подворовывал товары, другой жену уморил, третий семью бросил, отказавшись помогать престарелой матери. Достойных людей я на этот раз не отправлял.

Я с трудом проглотила резонное замечание, что в подпольную торговлю достойные по определению не подадутся. Не оскорблять же господина Воронцовского, он и так старается.

Вместо этого навела бинокль на процессию и присмотрелась повнимательнее. Вот и Томаш — идет вторым, то ли держа лошадь, то ли цепляясь за вожжи, чтобы самому не упасть. После непыльной, умеренной работы в типографии тяжкий труд на износ давался подростку нелегко. Он осунулся, щеки ввалились, а глаза зыркали по сторонам с откровенной враждебностью и недоверием.

От этого мира мальчишка явно уже ничего хорошего не ждал.

Войцех плелся в самом хвосте, нервно оглядываясь на шелест сдуваемого легким ветерком снега и зябко кутаясь в куцый овечий полушубок. Его тоже взрослая жизнь потрепала знатно.

Наверное, я должна была испытывать облегчение и долю злорадства, но кроме сочувствия и сожаления в душе ничего не шевельнулось. Мстить за уничтоженную типографию следовало не парням, а господину Воронцовскому, с которым мы теперь и вовсе союзники.

Ведущие сани остановились на краю обрыва, остальная процессия подтянулась ближе и скучковалась импровизированным лагерем.

Говорили тихо, до нас доносился лишь невнятныйшелест голосов, но суть была ясна по дальнейшим действиям. Колонна разделилась: часть двинулась вдоль берега, остальные, в том числе Войцех с Томашем, остались ждать на месте. Видимо, это некая условленная точка.

Патриарх тоже молчал, так глубоко закопавшись под мех, что я грешным делом решила, будто он задремал по-стариковски.

Но нет.

— Началось, — проскрипел он так неожиданно, что я вздрогнула и чуть не уронила бинокль. Повела тяжелой махиной, выискивая — где и что собственно началось. И нашла.

Из зарождающейся метели вынырнул смутно знакомый силуэт. Характерную дубленку Белоярского я везде узнаю — он в ней на всех фотографиях позировал после того, как мятеж набрал обороты и прогремел на всю страну.

За ним суровыми тенями двигались еще двое, плечистые и неприметные. Позади плелся Зимородский, зябко поправляя шарф и оглядываясь по сторонам не менее пугливо, чем подростки. Похоже, раньше его на дело не брали, а теперь решили приобщить. Очень вовремя, нечего сказать.

Белоярский не торопился.

Приблизившись к обозу, он на мгновение прикрыл фонарь ладонью и снова открыл, трижды, подавая условный сигнал.

Возница на телеге протяжно свистнул, подражая еще не вернувшейся с юга иволге.

Обе стороны — и перевозящая, и принимающая — отчетливо расслабились, выдохнули и сошлись над крутым склоном, обменявшись неразборчивыми приветствиями.

Оглядев повозку, Белоярский повелительно махнул рукой. Томаш тут же запрыгнул на самый верх и принялся отдирать крышку от ящика. «Проверяют качество товара», — поняла я. Обычное действие для покупателя и совершенно необходимое для замышляющего вооруженное восстание мятежника. Мало ли, спусковой крючок заклинит в самый неподходящий момент, затвор сломается или порох окажется отсыревшим. Ищи потом поставщика, требуй возврата денег! Какой дурак согласится расторгнуть нелегальную сделку? В таких делах каждый сам за себя.

Оглядев содержимое, Белоярский провел рукой по одному из стволов и одобрительно кивнул.

Тут-то оно и началось на самом деле.

Резкий протяжный свист — не условный, имитирующий птиц, а натуральный разбойничий — разорвал тишину. Сугробы взметнулись, открывая лежки затаившихся поблизости стражей порядка и военных. Характерная форма и поблескивающие в неверном свете фонаря звездочки выдавали имперских гвардейцев. Подкрепление из самой столицы — основательно господин Воронцовский к делу подошел. Или это Сташевский расстарался, подключил старых знакомых? Мужчины меня в детали мероприятия не посвящали, сюрприз заготовили.

— Всем стоять на месте, не двигаться! Именем царя, вы арестованы! Бросить оружие!

Томаш среагировал первым. Метнулся с саней в глубокий снег, к обрыву, намереваясь уйти по реке, но был тут же схвачен. Болезненно заломив руки, его уткнули лицом в снег. Мгновением позже к нему присоединился Белоярский.

Я невольно прикусила костяшки пальцев, поморщилась и сплюнула попавшую в рот шерсть от варежек. Напрочь забыла, что они на мне.

Ребят было по-прежнему жаль, но торжество от осознания, что мятежник задержан и уже не устроит кровавой бойни, не перебить было ничем.

Глава 17

Несмотря на обилие оружия в ящиках, до стрельбы дело не дошло. И хвала богам, иначе кто