Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

Завершились наши гуляния лишь ближе к рассвету. Позевывающих Тришу и Люду забрали их родители — тем как раз к этому времени нужно было на склад за товаром. К их чести, ни единого замечания дочерям они не сделали, напротив — вежливо, на грани с заискиванием, раскланялись с Воронцовскими и особое внимание уделили Сташевскому.

По дороге обратно Розалия с матушкой оказались в одних санях со мной, а четвертым неведомым образом к нам втиснулся Витольд.

Судя по взглядам, которыми перебрасывались дамы, неведомым образ оставался только для меня. Возможно, еще и для него, потому что чувствовал себя столичный хлыщ не слишком уютно. Но не выпрыгивать же на ходу!

Беседа не вязалась. Госпожа Воронцовская дремала, привалившись к борту, Розалия, не отрываясь, смотрела на небо, будто ждала вот-вот новых фейерверков. Я невольно прикрыла глаза, убаюканная тишиной и мерным покачиванием саней.

Очнулась уже у собственного дома.

— Приехали, — негромко сообщил Сташевский.

Оказывается, Воронцовских успели завезти в их особняк, а я даже не проснулась. От этого открытия стало немного неловко. Еще больше — когда обнаружила, что укрыта поверх собственной шубы дорожным пледом.

Спрашивать, кто проявил заботу, не стала. В санях нас осталось всего двое. Хотел бы похвастаться — сам признался.

— Благодарю, что разбудили, — пробормотала я, пряча румянец в воротнике. И с морозом покрасневшие щеки не имели ничего общего.

Дверь дома распахнулась раньше, чем я успела выбраться. На крыльцо выскочила Дуняша, следом показался заспанный лакей, а из глубины прихожей донесся голос папеньки. Судя по всему, он тоже еще не ложился.

— Софья⁈

— Живая, здоровая и совершенно трезвая! — отозвалась я заранее, зная, какой из вопросов последует первым.

Папенька встретил меня в халате поверх пижамы и с таким выражением лица, будто собирался одновременно отчитать, обнять и потребовать подробного отчета с письменными показаниями свидетелей. Один его взгляд в сторону Сташевского чего стоил! Тот боком, боком протиснулся в свою пристройку, едва вспомнив, что следует пожелать доброго утра.

Я увлекла отца в дом, пока он не простыл, на ходу стягивая промокшие сапоги и пахнущую костром шубку. Влага от сугроба, в котором мы лежали, успела пробраться даже под нижние юбки, и нестерпимо хотелось в горячую ванну. Но пришлось ограничиться грелкой под спину и в ноги. Пушистое одеяло не мешало мне придвинуть к столу кресло, в задумчивости погрызть карандаш и приступить к делу, не обращая внимания на суетящуюся служанку.

— Может, покушать что, барышня? — уточнила Дуняша, подсушивая мои волосы полотенцем.

— Не хочу, я ухи объелась, — отмахнулась я. — Лучше еще свеч зажги. У меня статья на подходе!

Кто лучше и подробнее меня сумеет описать процесс задержания?

Для правдоподобности стоит еще расспросить завтра пару-тройку стражей порядка. Иначе у властей могут возникнуть закономерные вопросы: откуда девице знать такие подробности? Не иначе подсматривала тайком. А то и соучаствовала.

Оказаться снова в околотке по ту сторону решетки мне совершенно не улыбалось. Хватило одного раза.

Глава 18

Первым делом с утра я выдала папеньке свежую заметку и строго наказала не начинать распространение тиража без моего одобрения.

Пока они сменят набор первой полосы, пока отпечатают, пока расфасуют, я, надеюсь, управлюсь. Но не факт, что успею. Потому пусть подождут отмашки. А то, если газеты попадут в руки читателям до того, как я получу «свежий материал» для статьи, вопросов со стороны следователей не миновать.

Нужен хотя бы минимальный запас времени для достоверности. Потому в околоток я поспешила с самым рассветом.

Суматоха после задержания крупной группы преступников еще не улеглась. Арестованных уже распределили по камерам, но к допросу еще не приступали.

Первой жертвой моей любознательности стал дежурный у входа.

— Подскажите, что произошло ночью на реке? Происходила ли облава запланированно или спонтанно? Кого поймали? Что обнаружили?

— Барышня, я на посту часа три. Понятия не имею! — вяло отбрыкивался служивый.

— А кто имеет? — мой карандаш, порхавший по бумаге, уставился на проходящую мимо очередную цель. Лицо стража было мне смутно знакомо по ночному приключению. Я могла обознаться, все-таки метель, да и зимняя уличная форма отличается от внутренней. Но, судя по тому, как мужчина от меня шарахнулся, таки угадала.

— Никаких комментариев! — тут же выпалил он, разворачиваясь в противоположном направлении. Куда бы он ни шел раньше, теперь решил скрыться в кабинете. Но от меня так просто не отвязаться!

— Как же без комментариев-то, когда Воронцовским гулянья чуть не испортили! — сочувственно запричитала я, пристраиваясь за его плечом и понижая голос. — Говорят, жаловаться собираются, мол, без малейшего повода чуть ли не обыск устроили, слуг гоняли…

— Никто их и пальцем не тронул! — оскорбленно вскинулся страж порядка. — Вон, господина Туровского спросите!

— Он тоже там был? — обрадовалась я знакомой фамилии. — И спрошу!

После чего поспешила на второй этаж к приставу. Я теперь законопослушная гражданка, мало того — пострадавшая сторона, мне чинить препятствий не должны.

Так и вышло. Господин Туровский с нескрываемым страданием выслушал мои жалобы, якобы от имени Воронцовских, заверил, что никоим образом не намеревался почтенное семейство оскорбить, и обмолвился, что дело вчера оказалось крупнее, чем он рассчитывал. Оттого и служащие перестарались с проверками.

Тут уж я вцепилась как клещ и выудила таки животрепещущие подробности. И про перевозку оружия, и про контрабанду. Только фамилии пристав отказался разглашать наотрез, да количество задержанных. Я не настаивала — в статье ничего подобного не упоминала, ясно, что, пока ведется следствие, все еще сто раз может измениться. Мало ли прихватили кого случайно, под горячую руку. Кроме тех, кого захватили ночью, постепенно накроют целую сеть — знакомые и приятели Белоярского, его коллеги, родственники, друзья друзей — все будут опрошены и проверены. Повезло, что патриарху удалось заманить главу заговора в облаву. Так арестовать всех мятежников или хотя бы основную часть станет гораздо легче.

Но главное — готовящийся мятеж и участие в нем нескольких лиц из обитателей Унгура — я выудила. Теперь можно и очерк публиковать без опасений. В случае чего у меня сам пристав выступит свидетелем.

Распахнув дверь, я сунула нос в типографию, распространяя вокруг морозную свежесть и слякоть.

— Давайте! — махнула рукой, поймав вопрошающий взгляд папеньки. Тот выдохнул с облегчением и демонстративно перевязал бечевкой первую партию газет.

Если к нашим работникам и возникнут вопросы, они честно скажут — бегала барышня, перепроверяла информацию. А в статье ни подробных чисел, ни данных не