Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

И общение их никаких вопросов не вызывало: двое коллег встречаются, обмениваются опытом. Кто бы мог подумать, что под этим невинным прикрытием таится столичная ячейка мятежников?

— Значит, следствию уже это известно, — кивнула я своим мыслям.

Следующим логичным шагом станет облава на все эти магазинчики, арест всей семьи владельца и подробное расследование. Но до Московии приказ о задержании еще дойти должен. Невзирая на всю важность этого дела, машина правосудия неповоротлива, а связанная с разделением на уезды бюрократия тормозит ее еще сильнее. Сначала разрешения испросить, обосновать, улики приложить… Это по Унгуру градоправитель может приказать, и все моментально решится. А в ином городе и правила другие, и исполнители на местах могут быть замешаны или преданы князю Велигорскому.

Вроде бы статьей моей удалось привлечь внимание общественности к происходящему, но хватит ли этого, чтобы достучаться до царя? Не замнут ли скандал с мятежом по дороге до Московии, так что останется один недовольный властью учитель да пара подростков, промышляющих контрабандой? На них силы тратить, искать доказательства — расточительно разбрасываться временем крайне занятых людей.

Весь наш тщательно подготовленный план по восстановлению доброго имени Воронцовских и Сташевского может пойти прахом. Надо бы подтолкнуть систему в нужном направлении.

Но знакомых в столице у меня пока нет. Как проследить за ходом расследования, не выезжая за пределы Унгура?

Придется задействовать связи Сташевского.

— Как думаете, меня посадят? — видя мою задумчивость, Казимир вновь взволновался не на шутку. — Я клянусь, что не имел дурного умысла!

— Это следствию как раз безразлично. Имели вы умысел или нет, — рассеянно заметила я, вспоминая ход аналогичного разбирательства в будущем. — Если решат, что вы укрывали мятежников или помогали им иным способом, милосердия можно не ждать. Но!

Тут я воздела палец, предотвращая новый виток судорожных всхлипов. Семейство Яровских оказалось на редкость слезообильным.

— Факт собственно передачи еще доказать нужно. Одно дело, что Зимородский утверждает. Тут его слово против вашего. А совсем другое — если управляющий «Золотого пера» ваше соучастие подтвердит.

— А с чего бы ему молчать? Было ж, — протяжно вздохнул кузен Люды.

— Вот и подождем его показаний, — подытожила я, сообразив наконец, откуда мне известно название сети магазинчиков.

Принадлежали они господину Костомарскому, известному предпринимателю и стороннику князя Велигорского. Уж он-то сделает все, чтобы замять связь своего магазина с какими-то там провинциальными бунтовщиками. А это значит, что управляющего ждет скоропостижная и внезапная смерть — если, конечно, я не успею принять меры раньше.

Сразу после визита в околоток я направилась домой. Точнее, в пристройку над типографией.

Господин Сташевский меня не ждал, но раздосадованным моим визитом не выглядел.

— Как прошла ваша встреча? — поинтересовался он, накидывая пальто и наспех повязывая шарф.

Мне к нему подниматься нельзя ни в коем случае, если я дорожу своей репутацией. Все-таки незамужняя барышня, достаточно и того, что он в нашем дворе живет. Слухи и так уже ходят самые разные, не хватало им дать дополнительную пищу. Так что беседовать пришлось здесь же, на лавочке у крыльца. Заснеженные ветви липы от пронзительно яркого солнца почти не спасали, я щурилась и прикрывала глаза ладонью.

— Отлично! Я теперь знаю, как именно связаны заговорщики с… вашим старым знакомым, — вовремя спохватилась, чуть не ляпнула лишнего.

Если папенька услышит, в какие дебри я полезла, не видать мне ни своего гостиничного дела, ни типографии. Запрет в комнате как пить дать.

— И как же? — изогнул бровь Сташевский.

— Через сеть магазинчиков канцелярии и переплетных услуг «Золотое перо». Знакомое название?

— Слышал, но не припомню подробностей, — нахмурился хлыщ. — Владеет ими господин Костомарский, человек тихий и ничем особо не примечательный, кроме своего увлечения древними рукописями и манускриптами.

Ну да, он-то не в курсе, что именно Костомарский подсовывал князю Велигорскому специалистов по подделке векселей. Кроме фокусника Завьяловского, мастерски имитировавшего почерки и подписи, для успешных подлогов нужна подходящая бумага. Любая в качестве государственного документа не сгодится: тут и плотность, и рисунок, и водные знаки следует изобразить. Мало просто начертать положенные строки на первом попавшемся листочке. Там целая организация требовалась. Не один же князь всем занимался!

Он, собственно, и не делал ничего, потому его так сложно привлечь к ответственности. Рафал Велигорский лишь плоды пожинал и наслаждался результатами чужих усилий. В случае беды ему есть на кого свалить вину. Только выбирай.

— Господин Костомарский сам по себе, возможно, никого и не заинтересует. А вот производство, которое он организовал в пригороде Московии, очень даже. Точного адреса я не знаю, к сожалению, но слухи ходят, что именно там выпускают облигации, практически не отличимые от настоящих бланков. И векселя, — я понизила голос до едва слышного шепота, так что Сташевский невольно наклонился вплотную, и выдохнула: — А то и купюры!

Последнее в суде так и не доказали по одной простой причине. Неведомым образом господину Костомарскому удалось найти оригинальный печатный блок, которым пользовались при изготовлении банкнот номиналом в пять рублей. То ли, вместо того чтобы сдать на свалку, ему продали, то ли князь воспользовался своим влиянием и раздобыл — о том газеты умалчивали. Но деньги, отпечатанные на подпольной фабрике, настолько походили на оригинал, что различить их так и не удалось.

А вот по векселям промашка вышла. Где-то оттенок не тот подобрали, где-то край недооформили. Как ни странно, более простой в исполнении документ оказался более сложным для подделки.

Возможно, именно потому, что ему не уделяли должного внимания. И так сойдет.

— Что? — переспросил Сташевский, хотя прекрасно все расслышал.

Не поверил своим ушам. Неудивительно.

Фальшивые векселя — каторга. Фальшивые деньги — немедленная казнь без права помилования, и изгнание всей семьи до пятого колена за Камень.

— Уважаемый господин Мелецкий ведь вхож в столичное общество? Я правильно догадалась? — сменила я тему, не желая пока что углубляться в сомнительные спекуляции.

Доказать причастность князя к настолько серьезному преступлению сложно, а единственный способ арестовать мошенников — поймать их с поличным у теплого еще станка. Пока что это маловероятно.

— Немного, — кивнул Сташевский, выжидательно глядя на меня.

Я не стала его разочаровывать:

— Вы вернуться в Московию не можете из-за опалы, но он-то может! Заодно посмотреть, что происходит в том книжном магазине, кто туда ходит и с кем общается его управляющий. А также позаботиться о безопасности этого самого управляющего. Боюсь, после неудачного обмена посылками с господином Яровским он чрезмерно запятнал свою репутацию. И его вскоре могут попросить… как с работы,