Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

первом рассмотрении. На некоторых сразу сделал пометки, другие оглядел скептически, однако возмущаться выдумками барышни перестал. Понял, что хоть у меня нет специфического образования и некоторых вещей я не понимаю, но в том, что предлагаю, я разбираюсь хотя бы как будущий владелец и эксплуататор. И отмахиваться от моих идей сразу не стоит.

— Уверен, что не хочешь написать в столицу? — спросил он Сташевского перед тем, как откланяться. — Мне кажется, это предложение заинтересовало бы двор. И тебе не пришлось бы вкладывать столько собственных средств.

Мы коротко переглянулись. Возможность грядущего вмешательства царя обсуждалась, и хотя Сташевский отнесся к ней скептически, я почти не сомневалась, что рано или поздно наше начинание приберут к рукам. Вряд ли конфискуют, мы же не преступники, но потребуют полного контроля, отчётности и передачи управления представителю власти.

Плюс в этой ситуации мне виделся один, но весомый.

Под патронажем царского двора строительство развернется куда грандиознее. Не один Унгур, а в перспективе еще город-другой на границе — нет, будут охвачены почти все крупные населенные пункты, страдающие от нищеты их обитателей и скопления неприкаянных душ в трущобах. Вкладываться будем уже не только мы, но и царская казна. А это совершенно иные масштабы.

Опять же, нас со Сташевским (и даже Воронцовских, что в доле тайно) никто прибыли и возможностей повлиять на развитие дела не лишит. Мы останемся владельцами, со всеми обязанностями, но с ограниченными правами. Если что-то пойдет не так, к примеру, предприятие разорится, отвечать придется нам.

Удобно для царя и не слишком удобно для нас. Но вероятность улучшения жизни всей стране того стоит.

Однако писать самим, предлагая свое детище под руку правителя — непоправимая ошибка. Одно дело, если государь первым заинтересуется проектом и предложит поддержку в обмен на долю и определенные уступки. Тогда можно и поторговаться. Выбить себе выгодный процент, оговорить место и порядок стройки, получить патент или хотя бы преимущества при открытии новых гостиничных комплексов.

И совсем иное, если сразу явиться на поклон и расписаться в собственной неспособности организовать даже одно здание.

Ну уж нет.

Запустим хотя бы один корпус. Продемонстрируем Унгуру и всему миру, что бедняки не безнадежны и готовы трудиться без устали, лишь бы иметь хлеб и крышу над головой, главное, чтобы им предоставили такой шанс. А там и впечатленный нашими успехами царь обратит на нас высочайшее внимание.

Прибыльные предприятия мимо него никогда не проходили незамеченными.

— Не сейчас. Сначала нужно иметь, что показать, — усмехнулся Сташевский.

— Ну, как хочешь. Вроде выглядит привлекательно даже на бумаге, но дело твое, — пожал плечами господин Радецкий.

Переубеждать приятеля не стал, значит, доверяет его суждениям.

Хорошо еще, что не знает — на самом деле это вовсе не его суждения, а мои.

— Я просто подумал, что было бы неплохо напомнить о себе, особенно в свете твоих недавних подвигов.

— Поверь, обо мне и без того не забудут, — хмыкнул Сташевский, видимо, подумав о князе Велигорском.

Тот наверняка знатно напрягся после того, как затея с бунтом провалилась.

От Мелецкого вестей еще не было, и я слегка тревожилась. Успел ли он перехватить управляющего книжной лавкой, или моя блестящая идея сорвалась? Без свидетеля доказать непричастность молодого Яровского будет сложновато.

* * *

Предпринять я все равно ничего больше не могла, только ждать.

И готовиться к балу, который по обыкновению нагрянул неожиданно. Вроде бы только что мы с госпожой Мартыновской выверяли последние стежки и перебирали подходящее кружево для отделки, и вот уже пора все это на себя натягивать и причесываться.

На этот раз я решила людей сильно не шокировать, но и удержаться полностью от искушения не смогла.

Вырезы на спине войдут в моду лишь лет через двадцать. Рисковать не стала, все же бал организует аристократка и моя хорошая знакомая, ни к чему госпоже Воронцовской пятно на репутации. Но в рамках приличий мы с модисткой разошлись как могли. Спереди мое платье можно было даже назвать неуместно скромным: плечи почти прикрыты, лишь ключицы и самый верх рук видно из-под деликатного кружева. Зато сзади линия края ныряла вниз почти до самых лопаток.

По такому случаю я и цепочку надела не как положено, а застегнула на середине, под самое горло, позволяя противоположному концу свисать до пояса и привлекать внимание к обнаженной коже.

Провокация чистой воды. Но надо же дать сплетницам новый повод, чтобы перестали наконец осуждать обитателей трущоб! Иначе так они к суду не угомонятся, а общественное мнение оказывает немалое влияние на исход заседания. Если все время слушать, что бедняки изначальное зло, то недолго в это и поверить. А я не оставляла надежды, что Томаш с Войцехом тоже получат срок по минимуму, на грани снисхождения. Парни они, конечно, жизнью побитые и отчаянные, раз решились на поджог и покушение на убийство. Но изначально зла я в них не видела, а если верить тому, что доносила молва из околотка, то они успели полностью раскаяться в содеянном. И не потому, что поймали, а потому что совесть замучила.

Ярек ходил их проведать, потом рассказывал мне в слезах, соплях и подробностях.

Мне самой заглядывать в тюрьму было не с руки. Странно будет, если та, на кого совершено покушение, придет жалеть преступников и принесет им гостинцы. Еще решат, что и правда я сама заказала поджог ради страховки. Только вроде угомонились с этим вопросом…

Мальчишка передал приятелям теплую одежду, пару одеял и немного еды. Все вещи проверяли с особым тщанием, хотя куда бежать-то несчастным? Зима, сугробы кругом, поезда досматривают, в чужую телегу просто так не запрыгнуть, без документов работу не получить… Разве что покушений опасались, дело все-таки государственной важности.

Вон, фокусника в свое время не уберегли.

Гости потянулись к особняку Воронцовских незадолго до начала бала. Устроить торжество у них решили практически в последний момент — градоправитель высказался категорически. Мол, ноги в его резиденции всех этих подозрительных личностей не будет. И сам тоже от приглашения отказался.

Госпожа Воронцовская отреагировала сдержанно, как и положено наследственной аристократке. Повела плечиком, небрежно бросила:

— Ему же хуже.

И продолжила подготовку в собственном доме. Зал для танцев давно не использовали, но после хорошей уборки он засиял, как новенький. Добавить к этому ухоженную оранжерею, веранду и зимний сад — места точно хватит всем. Особенно учитывая, что более половины из принципарешили не являться.

Менее гордые (или более любопытные?) не были столь категоричны.

Самой неприятной неожиданностью для меня стало появление Анджея Каменецкого. Бывший муж явился