Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

— Благодарю, что вступились за мою честь, — пролепетала барышня Воронцовская, в то время как я выпалила:

— И где вас носило?

Куда менее нежным тоном, но тоже обращаясь к Сташевскому.

Тот на мгновение опешил, переводя взгляд с меня на подругу, не уверенный, кому отвечать. Наконец отвесил умеренный поклон Розалии и буркнул в мою сторону:

— Вы же тоже организатор. Неужели не позаботились о том, чтобы позвать только добропорядочных гостей?

— Кто его вообще пригласил? Я уверена, что в списке Каменецкого не было! Иначе вычеркнула бы, — фыркнула я и заметила госпожу Лесницкую. Она пожаловала со своей дочерью и супругом, а в данный момент любезно беседовала с Анджеем, не забывая прикрывать собой Вареньку, во избежание. — Ясно. Тетушка провела. Что ж, не выгонять же его теперь! Нам и так хватает скандалов.

— Каспер, полагаю, нам придется позаботиться на этомбалу о барышнях, — шутливо сдался Сташевский.

Каспер? Радецкий?

Господин Радецкий за все это время не издал ни звука.

Все его внимание поглотило внушительное декольте Людвики. До такой степени, что даже на свое имя не сразу отреагировал.

Сташевскому пришлось потыкать приятеля локтем в бок, чтобы привести в чувство и напомнить о приличиях.

Сама же Люда восприняла повышенный интерес заезжего архитектора с философским спокойствием. Она прекрасно была осведомлена о собственных достоинствах и, не стесняясь, пользовалась ими на переговорах. Папенька ее часто брал с собой на сделки, чтобы отвлечь возможных партнеров и подсунуть тем выгодный для него договор.

— Вы так напряженно что-то ищете, потеряли нечто важное? — несвойственным низким, бархатистым голосом осведомилась она.

Господин Радецкий тряхнул головой, освобождаясь от транса, и хмыкнул.

— Скорее приобрел.

— И то верно, — ничуть не смутившись, согласилась Люда. — Поди, в столицах ваших не сыскать подобного изобилия. Слыхала я, дамы там придерживаются умеренного питания, не увлекаются разносолами. А у нас в Унгуре — сами посудите!

И шагнула в сторону подготовленных к торжеству столов с закусками.

Нас ожидал еще торжественный ужин, но и оставлять гостей до того момента маяться от голода не принято, потому угол бальной залы ломился от разнообразной снеди, которую можно было съесть между танцами, в один укус.

Моя идея, разумеется, но госпоже Воронцовскойпришлась по душе, и она даже слегка переусердствовала.

Крошечные пирожки и расстегаи, тонко нарезанные ветчина, телятина, копченая рыба и овощи, тарталетки с икрой — красной и черной, маринованные грибочки и отдельный водопад сладостей в стороне от основных блюд.

Одним движением Люда небрежно перевела разговор из сомнительной телесной плоскости в совершенно пристойную, пищевую.

— Не осмелюсь спорить. Ваша провинция действительно поражает… масштабами, — поддержал переход господин Радецкий.

И снова скосил взгляд в вырез моей подруги.

— Позвольте, я вас представлю, — спохватился Сташевский. — Это мой хороший друг и одноклассник из столицы, Каспер Радецкий. Это подруги барышни Софьи — с ней вы уже знакомы.

— Розалия Воронцовская, Триша Кручинская, ЛюдвикаЯровская, — добавила я, придерживаясь порядка старшинства. Но не значимости!

— Людвика, — томным эхом повторила Люда, протягивая затянутую в тонкую шелковую перчатку руку для поцелуя.

Откуда что взялось в купеческой дочери!

— Вы позволите пригласить вас на танец? — осведомился Радецкий, с нескрываемым удовольствием прикладываясь к пальчикам и обозревая их окрестности.

— Второй вальс ваш! — моя подруга знала себе цену.

— Но почему не первый?

Нежданно образовавшаяся парочка проследовала к столу с закусками.

Я проводила их напряженным взглядом, но мысленно себя одернула. Я не матушка и не тетушка Людвике. Главное, Радецкий точно не похож на ее бывшего мужа. А то и вовсе мои опасения преждевременны: где столица, а где — наш Унгур? Вряд ли благородному, подающему надежды архитектору семья позволит взять в жены купчиху. Люда барышня разумная, глупостей не наделает, за это я спокойна.

Почему бы двум взрослым людям не потанцевать к обоюдному удовольствию?

— А у вас первый вальс уже занят? — неожиданно осведомился Сташевский.

Я даже обернулась, чтобы убедиться, что он обращается именно ко мне.

— Нет. Все свободно, — опешив, созналась без затей.

— Тогда, пожалуй, его займу я. Иначе этот хам может вернуться и побеспокоить вас. В бальной зале он до вас не дотянется.

— Поразительная забота о моем благополучии. Что это с вами?

— Чувствую за собой некоторую вину. Нужно былосамому проследить, чтобы сюда не явились всякие сомнительные личности. Но я слишком сосредоточился на том, чтобы обезопасить представителей трущоб.

— Где они? — вскинулась я, тут же забывая о странном поведении Сташевского.

Идею позвать на бал детей мы отмели в зародыше, а вот взрослых пригласили. Матушка Ярека, госпожа Ковальская, зябко куталась в пуховый платок, что мало подходил к торжественному платью, а ее яркий, болезненный румянец выдавал не самое лучшее состояние здоровья. Вряд ли она долго продержится на ногах: бал продлится до глубокого вечера, она точно раньше устанет. Но показаться меценатам и воззвать к их состраданию успеет.

Рядом с госпожой Ковальской переминались с ноги на ногу еще несколько обитателей трущоб. Их можно было отличить разве что по манерам и неуверенному виду. Господин Сташевский расстарался вовсю и заказал каждому гостю по отлично сидящему костюму или модному платью, в зависимости от пола. Не вызывающе-дорогое, разумеется, иначе весь смысл затеи потеряется, но и не демонстративно убогое. То, что моя модистка называла «скромно, но с достоинством».

Уважаемые приглашенные и не догадывались, что эти люди с тех самых, плачевно известных окраин Унгура. Необычной группы не сторонились, но и не подходили пообщаться, ведь никто их не знал в лицо.

Хотя… кто-то наверняка пересекался. Я даже примерно представляю, как это можно доказать.

— Пойдемте-ка, побеседуем, — коварно предложила я, не дожидаясь пока все соберутся, и покинула пост у дверей.

Там и старшей госпожи Воронцовской хватит с лихвой: почти все приглашенные уже явились, оставались только опаздывающие да желающие продемонстрировать собственную значимость. Зычный голос градоправителя я услышала еще от крыльца, но пересекаться с ним ни малейшего желания не имела. Слишком уж велик был соблазн нагрубить господину Скрябинскому, что наотрез отказал нам в помещении для проведения бала. А теперь вот спешно переобулся и решил снизойти.

Даже интересно, по какой причине?

Подхватив под локти Розалию и Сташевского, я увлекла их в сторону наших почетных гостей. При виде меня госпожа Ковальская отчетливо выдохнула, и часть напряжения из ее плеч ушла.

За ее спиной неловко согнулся в поклоне Мацей. Я замахала на него обеими руками.

— Ну-ну, без церемоний. Это вы сделали одолжение, можно сказать, рискнули, появившись здесь.

— Думаете, все-таки случится скандал? — понизив голос, уточнил мой бессменный