Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

У мужчин все шло еще лучше. Вокруг Мацея и господина Туровского уже образовалась небольшая толпа, и судя по бумажкам, что то и дело перекочевывали в руки бригадира, без заказов его приятели не останутся.

Бал набирал обороты, и я позволила себе поверить, что мероприятие обойдется без скандала. А то и правда принесет достаточно денег, чтобы обитатели трущоб дожили до лета, ни в чем не нуждаясь.

Глава 24

— Пять тысяч двести сорок три рубля! — торжествующе заявила госпожа Воронцовская, потрясая старомодными деревянными счетами.

Те прошуршали что-то бодрое, соответствующее моменту, и затихли, брякнувшись обратно на стол.

Мы с Розалией переглянулись и обессиленно сползли в креслах.

Время близилось к рассвету, но покинуть дом Воронцовских, пока мы не узнали точный объем пожертвований, мне не позволили. Я была готова поверить хозяйке вечера на слово, но она решительно приказала ждать.

Спорить с ней себе дороже, это я уже уяснила и тихо дремала под шуршание векселей и расписок, щелчки переставляемых костяшек и бормотание старшей госпожи Воронцовской. То одобрительное, то осуждающее. Видимо, кто-то все же пожадничал.

— Только деньгами? — я с трудом подавила зевок.

— Товары отдельно, сама считай. Я тебе не купчиха, в себестоимости разбираюсь весьма приблизительно, — фыркнула госпожа Воронцовская, придвигая ко мне отдельную внушительную стопку.

Сон с меня как рукой сняло.

— И много там? — Розалия с любопытством заглянула мне через плечо, а я перебирала расписки и бланки с нарастающим восторгом.

Было от чего обрадоваться: только материальной помощи трущобам хватит, чтобы, не слишком ужимаясь, протянуть еще два-три самых тяжелых и холодных месяца. Февраль вечно лютует, а в марте иногда заморозки случаются не хуже декабрьских. Пока сойдет снег, пока первая зелень проклюнется, которую в суп отправить можно… А тут и мука, и крупа, и сахар с солью, не говоря уже о телегах с дровами и углем. Градоправитель под давлением супруги расщедрился и отписал сразу по три.

Господин Савеловский, уездный врач, пообещал два дня в неделю принимать нуждающихся в его помощи бесплатно. Лекарств не предлагал, за него постарался владелец аптеки. Ничего дорогого и редкого. Хинин, сода, йод, рыбий жир в бутылочках. Но и это бесценно, особенно для страдающих от недостатка витаминов детей.

Порадовала моя неизменная модистка госпожа Мартыновская. Она изъявила желание принять шесть девочек или молодых девушек на мелкие работы, не требующие особых навыков. Погладить ткань, перебрать рулоны, подшить край постельного белья.

А еще удивила вдова Пташинская.

На балу я ее не заметила, да если бы мы и нос к носу столкнулись, вряд ли бы узнала за давностью лет. Но, как оказалось, она владела доходным домом, сдавала квартиры. И предлагала работу уборщиков крепким мужчинам среднего возраста.

У меня имелись смутные сомнения насчет цели ее предложения, учитывая роман со Сташевским. Почтенная матрона питала некую слабость к молодым и физически развитым телам. Но поскольку лично мне она ничего дурного не сделала, пусть себе развлекается. Все пользу принесет.

Другой вопрос, крепкие мужчины среднего возраста обычно трудились на тяжелых работах. На фабрике или лесоповале, к примеру. Кстати, один из литейных заводов тоже подал заявку на рабочие руки. Но меня это как раз не сильно порадовало: условия там отвратительные, текучка кадров и травматичность жутчайшая. Только новых иждивенцев-инвалидов трущобам не хватало.

— Пожалуй, не все предложения мы передадим дальше, — задумчиво протянула я, откладывая заявку завода в сторонку.

Похоже, владелец решил воспользоваться удобным предлогом, проявить себя добропорядочным, а заодно поднабрать свежего «мяса». Обойдется.

— Это само собой, — согласно кивнула госпожа Воронцовская, догадавшись, о какой бумаге речь. — Но остальные не подвели, надо признать. Даже не ожидала подобного успеха.

— Я тоже не надеялась. Но вышло куда лучше, чем мы рассчитывали, — согласилась я, складывая листы обратно на стол.

Пять тысяч только звучит гордо. Если эти средства раздать людям, выйдет от силы по рублю на человека. Возможно, с копейками.

Капля в море, на самом деле.

А вот предложения работы — это уже постоянный хлеб, а не временная подачка.

Расследование продвигалось полным ходом, заседание суда приближалось неумолимо.

Точно так же, как стройка — все лишнее убрали, будущие подъездные пути расчистили, и от железной дороги периодически подвозили материалы, которые хранили в бывшем домике господина Малиновского, ныне переоборудованном под склад. Те, что занимали много места — вроде древесины и кирпича, накрывали парусинойи тщательно обматывали веревками, чтобы ветром не унесло.

Котлован копать еще было рано, но и без этого на участке с утра до вечера кипела жизнь.

Должна была кипеть.

Однако когда я добралась до него через пару дней после бала, обнаружила лишь горстку работников и несчастного, потерянного Мацея.

— Я как раз вам записку посылать собирался, — пробубнил он, зачем-то стаскивая потертую меховую шапку, принадлежавшую, скорее всего, еще его деду. — Отказываются мужики приходить.

— Денег не хотят? — фыркнул увязавшийся за мной Радецкий.

Он теперь постоянно таскался следом, и господину Сташевскому тоже приходилось присоединяться к нашим поездкам. Догадываюсь, отчего столичный архитектор проявлял такое бурное рвение. Рассчитывал снова пересечься с выдающимися достоинствами Людвики.

— Не то чтоб не хотели, барышня, — комкая шапку в руках, ответил почему-то мне Мацей. — Но многие наши знают, что это вы ту заметочку написали. И негодуют, не сказать еще хужее.

Ну вот, прилетело откуда не ждали.

Я-то думала, что с самыми неприятными последствиями моей необдуманности уже разобрались, но нет.

Многие обитатели трущоб вовсе не умели читать, но это не значит, что они не интересовались слухами. И не спрашивали у более грамотных соседей, что вокругпроисходит.

А уж моя статья не могла пройти мимо них. Все-таки затрагивала многих из их знакомых, а то и приятелей. Те же парни, Войцех и Томаш, не в пустоте жили. И дядька у них был, и дальние родственники. Помочь ничем не могли, сами бедствовали. Но заступиться за мальчишек, по дурости шагнувших на кривую дорожку, решились.

Еще бы восставали против верного врага, а не той, которая их вытащить из ямы пытается.

— Ясно, — коротко кивнула я. — Из-за чего больше?

— Говорят, вы там всех трущобских под одну гребенку причесали. Мол, будущие воры и разбойники.

— Ясно, — повторила снова, потирая щепотью переносицу.

Кто-то сильно постарался, извращая суть статьи. Либо из высших кругов донеслось, искаженное до неузнаваемости, либо специально переврали, чтобы мою репутацию среди бедняков опорочить.

— Ты хоть понимаешь, что я такого не писала? — устало поинтересовалась у Мацея. — Ты ж сам ту заметку видел.

Он мелко закивал.

— Я-то знаю, барышня. И кого