Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

Вместе с ним на лавке томились еще трое бедолаг, замешанных лишь косвенно — что-то передали, что-то привезли. Все приличного вида, из достойных семейств.

Что в принципе невиновности не гарантировало.

Как и происхождение из трущоб не обязывало становиться преступником.

Я указала в их сторону пальцем.

— Раз уж мы начали тему относительно невинных, замешанных по чистой случайности, то позвольте сообщить еще некоторую информацию. Теперь насчет господина Яровского.

— Продолжайте, — разрешил господин Велявский к моему большому облегчению.

Боялась, что заткнет и потребует ждать очереди, а когда та наступит еще неизвестно. И сидеть кузену Люды лишние несколько дней в тюрьме.

— Так уж вышло, что я стала невольным свидетелем одной беседы в лавке господина Зимородского. И речь шла как раз о некоем свертке, который надобно было переправить в столицу.

Зимородский, сидевший поодаль, заерзал. Он не знал, как много я успела услышать, но заранее нервничал. Ведь если пересказать их разговор, то выяснится, что никакого понятия о содержимом свертка господин Яровскийдействительно не имел. Дурак был, что не проверил и поддался на уговоры, но и только.

Преступная халатность, разгильдяйство, никак не мятеж!

— Господин Яровский!

— Я! — глупо рявкнул Казимир от растерянности и подскочил на месте, выпрямляясь.

— Вы перевозили товары и посылки от господина Белоярского?

— Не совсем так, ваша честь. Мой знакомый, господин Зимородский, пару раз просил передать сверток его знакомому, в столицу. Поскольку он владелец книжной лавки, и тот знакомый, господин Костомарский, тоже, я не видел в том ничего предосудительного, потому что регулярно отправляюсь с товарами из Унгура в столицу и обратно. Иногда таким образом мы добираемся быстрее обычной почты.

Я с уважением покосилась на Людвику. Хорошо она выдрессировала кузена. Не мямлит, говорит четко и по существу. Совсем иное от него впечатление, чем тогда в камере.

— Госпожа Мещерская, что было сказано во время беседы о содержимом посылки?

— Ровным счетом ничего, ваша честь. Просил посылку передать, а господин Яровский возмущался, что слишком часто этим занимается. Второй раз за два месяца.

— И что же, по вашему мнению, там было, господин Яровский?

— Книги. По крайней мере, господин Зимородский один раз обмолвился, что отдает в столицу старые тома для переплета. Я еще удивился, зачем так далеко, если у него самого при лавке мастерская есть. Но в Московии качество, может, получше будет или покупатель что-то особенное захотел. Почем мне знать, причуды разные бывают. Я как купец это прекрасно понимаю. Знал бы, что там на самом деле, в жизни бы не согласился! Кстати, а что?

И Казимир воззрился на судейский стол в наивном ожидании.

Так ему и сказали, конечно.

В зал боком, тихонько, протиснулся один из подручных Сташевского. Прокрался к нашему поверенному и что-то спешно зашептал ему на ухо. Тот вздрогнул, обернулся на Яровского и довольно заулыбался.

— Позвольте вызвать свидетеля! — зычно воззвал господин Пореченский к судье. — Речь идет как раз о деле господина Яровского.

— Позволяю, — милостиво кивнул господин Велявский.

При виде того, кто переступил порог, мои коленки дрогнули, готовясь подогнуться от восторга.

За невозмутимым господином Мелецким мелко семенил трясущийся невзрачный мужичонка среднего возраста. Небольшая залысина делала его похожим на ученого, тонкие пальцы, перемазанные в клею и чернилах, нервно сжимали перекинутое через локоть пальто.

Все-таки привез, успел!

Глава 26−1

Судья внимательно оглядел новоприбывших и понятливо сосредоточился на самом перепуганном.

— Представьтесь! — потребовал он.

— Меня зовут Игнат Мазурский. Я работал управляющим в магазине сети «Золотое перо», принадлежащей господину Костомарскому, — выдавил свидетель, разом приковав всеобщее внимание.

— Именно он принимал посылки от господина Яровского, — пояснил господин Мелецкий, делая шаг в сторону и присаживаясь на ближайшую лавку.

Господин Мазурский судорожно повел шеей, оглянулся на сопровождающего и снова поежился.

— Расскажите поподробнее, — попросил судья.

— Мне господин Костомарский приказал, — проблеял Мазурский, опасливо оглядываясь по сторонам.

Не знаю, что ему наговорил господин Мелецкий и как убедил присутствовать, но мужчина явно боялся за свою жизнь. Причем Мелецкого он боялся больше, чем непосредственного начальника.

Страшный человек этот поверенный.

— Что именно он вам приказал? — терпеливо допытывался господин Велявский.

— Принимать пакеты и свертки от неизвестных лиц. После передавать ему. Не открывать, не заглядывать и не спрашивать, что внутри, — уже увереннее отбарабанил бывший управляющий.

— И кто же вам привозил их? Есть кто-то в зале, узнаете? — широко повел рукой судья, предлагая осмотреть обвиняемых.

Господин Мазурский шагнул вперед, всматриваясь в лица. Заметив Казимира, несказанно оживился и закивал:

— Вот его знаю. Даже по фамилии помню, Ярский или Яровский — что-то вроде. Купец он, мне еще бумагу с Унгура несколько раз привозил. Качественная она у вас и дешевле нашей.

Все присутствующие в зале невольно приосанились, осознавая собственную исключительность и ценность.

— Что ж, ваша версия событий подтверждается показаниями независимого свидетеля, — пожевав губами, констатировал судья. — Пожалуй, можно принять во внимание вашу молодость и неопытность.

Казимира освободили прямо в зале суда, как я и рассчитывала.

Ликующая Людвика бросилась ему на грудь, громко и с чувством обливаясь слезами. После чего попыталась в благодарность промочить и мое платье.

— Не стоит, я всего лишь выполняла свой долг, — с трудом отбилась я и встретилась взглядом с сияющим, как новенький пятак, Сташевским.

Вот зараза! Знал, что Мелецкий сегодня приедет с трофеем, и ничего не сказал!

— Тишина в зале суда! — господин Велявскийоглушительно застучал молоточком.

Мы вынужденно притихли и тише мышек скользнули на свободные места. До завершения слушания было еще далеко.

— Почему о наличии столь ценного свидетеля из самой Московии я узнаю только сейчас? — строго глядя на господина Мелецкого, вопросил судья.

— К сожалению, доставка его в Унгур была сопряжена с некоторой опасностью, — невозмутимо ответил поверенный. — Сначала господина Мазурского, а затем и нас обоих неоднократно пытались убить. К счастью, я подготовился и сумел спастись, а также доставить, как вы сами выразились, ценного свидетеля на процесс. Простите за столь внезапное появление, я не был уверен, что если объявлю о нашем приезде раньше, на нас опять не совершат покушение.

В зале снова загудели, обсуждая восхитительно тревожные новости.

Пожалуй, в нашей провинции так не развлекались уже лет триста, с момента изгнания к нам Воронцовских.

Глава 26−2

После появления господина Мазурского слушание пошло куда бодрее. Изменив направление, с локальной группы заговорщиков оно мигом превратилось в более перспективное, захватывающее всю страну. Тут одним провинциальным судом не отделаться, придется передавать записи наверх, в Московию. Но для этого нужно сначала составить все бумаги подробнейшим образом, чтобы руководство не сочло случай единичным