Охота на зверя - Алиса Валдес-Родригес

что рядовой Барр умышленно использовал местоимение «я» и что женщину это расстроило. Женщин вечно что‑то расстраивает. Зато в рядовом Барре есть все, что нужно настоящему солдату. Он понял, что Генерала интересует расстановка его приоритетов, и постарался хорошо себя зарекомендовать.

– Показывай, – скомандовал Зеб.

Подружка Барра услужливо поспешила вперед, все еще надеясь заполучить расположение Генерала, хотя хрен ей это удастся. Она открыла задние двойные двери грузового минивэна, не посоветовавшись со своим хахалем, что разозлило Генерала, но его гнев мигом исчез при виде пленницы. Мелкая, смуглая и тощая перепуганная мексиканка, прижавшаяся к дальней стенке кузова, явно была беременна.

– Будь я проклят, – похлопав по плечу рядового Барра, проговорил лидер, и на его привлекательном лице расцвела улыбка, – да у тебя тут, сынок, два в одном. И цвет что надо. Отличная работа.

Глава 18

Ана Луз Идальго считала, что пока еще только учит английский, хотя на самом деле довольно бегло на нем разговаривала. Ее первым языком был цоциль [23], вторым по счету – испанский, а третий шел довольно легко. Но даже если бы Ана Луз не понимала слов, то все равно распознала бы намерения пары, которая напала на нее перед забегаловкой, местом ее работы. Держа пленницу на мушке, ее связали, загнали ей в рот кляп и сунули в грузовое отделение фургона, продержав там много часов без воды и не выпуская в туалет. Она уже решила, что умрет вместе с неродившимся ребенком в утробе. Но скорая гибель не вызывала у нее такого страха, как у любой другой шестнадцатилетней девчонки, ведь смерть преследовала Ану Луз четыре года, с того самого дня, как впервые нашла свою жертву в Чьяпасе.

Ей было двенадцать, когда она родила первого ребенка, девочку. Рожала Ана Луз в сарае и совсем одна. По молодости и незнанию она даже не понимала, что такое беременность. Отцом новорожденной был злой старикан с уродливыми зубами, приятель любовника матери Аны Луз, который худо-бедно исполнял для юной падчерицы отцовские функции. Настоящего ее папашу никто даже не вспоминал. А гнилозубый урод напал на нее, когда мать ушла на рынок. Сперва Ана Луз никому ни о чем не рассказала, но потом все увидели, что она начала раздуваться, но перестала улыбаться. Взрослые сделали вид, будто ничего не изменилось. Ребенка, еще покрытого родовой смазкой, пришлось отдать молоденькой матери, потому что непонятно было, что с ним еще делать. Потом у Аны Луз поднялась температура и открылось сильное кровотечение: мешок, к которому прикреплялась новорожденная, все еще оставался у Аны Луз внутри и никак не хотел выходить. Женщина-врач в больнице сообщила полиции и про роды, и про виновника изнасилования. Полицейские посадили мерзавца в тюрьму, но его родственники разозлились и убили мать Аны Луз и девочку, которой еще и года не исполнилось. Убили бы и ее саму, но в тот день, когда пришли мстители, ее не было дома. Соседи заявили, что убийцы вернутся и она станет следующей жертвой, поэтому ночью, когда все спали, девушка сбежала. Она двинулась на север; шла пешком, нищенствовала. Делала все, чтобы выжить. Спала в канавах, пила из грязных луж, где плавали головастики. А потом добралась до Финикса и нашла работу. Жила в комнате с другими девушками-майя: некоторые из них прибыли из Мексики, а некоторые – из Гватемалы. Одна из соседок умела читать, и остальные учились у нее грамоте. Ану Луз познакомил с ними нелегальный проводник, который переправил индианок через границу. У всех девушек были такие же глаза, как у самой Аны Луз: в них будто проглядывал потухший фитиль свечи – скрюченный, почерневший, хрупкий. И дело тут было не только в физической усталости: души девушек тоже устали от боли и безнадежности. По вечерам, покончив с буковками и словами, подруги смотрели по телевизору колумбийские сериалы на испанском языке. Все актеры там были белыми, бедность считалась благородной, а картели творили зло. Истории выглядели настолько банальными, что Ана Луз удивлялась, зачем их вообще рассказывать.

Проводник-контрабандист, который помог девчонкам добраться до Штатов, творил с ними всякие ужасные вещи, если они не платили ему ежемесячно. Это было несправедливо, ведь они давным-давно покрыли свой долг вдвойне, а то и втройне. Но наглец велел им платить и дальше, чтобы остаться в стране, а не то он донесет и беглянок отправят обратно, на верную смерть. Однажды Ана Луз не набрала нужной суммы, и проводник надругался над ней, и теперь она опять беременна. У нее не было любви к ребенку, который рос внутри. Она старалась думать о нем просто как о причине боли в животе до тех пор, пока не разрешится от бремени. В Соединенных Штатах Ана Луз ни разу не обращалась к врачу, избегая всего, что могло привести к высылке в Мексику и неминуемой гибели.

Теперь пленница больше не плакала, не кричала и не сопротивлялась – иногда у женщины просто не остается на такое душевных сил. Она даже не испытывала ярости от происходящего, а чувствовала себя как человек, которого много дней несли океанские течения и который в результате понял: если хочешь выжить, нужно найти способ беречь энергию. Вот и Ана Луз старалась просто держаться на плаву, дышать да иногда молиться.

Потом фургон наконец остановился. Снаружи, кроме ее похитителей, оказалось еще трое мужчин. Самый психованный из них вроде бы был главным. За свою короткую жизнь Ана Луз успела перевидать великое множество ему подобных, с таким же безумным выражением глаз. Она достаточно понимала английский, чтобы сообразить: тут что‑то вроде армии, названной в честь рабовладельца. В любом случае ничего хорошего ждать не приходилось.

Ее вытащили из фургона и вместе с похитителями засунули в белый внедорожник, который, трясясь на лесных дорогах, привез всех на полянку с двумя камуфляжными палатками. Ана Луз заметила кострище, на котором готовили еду, и веревку с сушащимся на ней мясом. Главный развернул пленницу к себе, окинул взглядом. Стал щупать тут и там, как будто она – дыня на рынке и он пытается решить, покупать ее или нет. Ана Луз почувствовала, как подступает тошнота, попыталась сдержаться, но не смогла. После того как ее вырвало, никто не предложил ни воды, ни полотенца, вообще ничего.

Вместо этого ее схватили за руку и поволокли за деревья, к глубокой яме в земле. Шириной яма была метра три, сверху ее прикрывали ветви деревьев, и, когда их отодвинули, Ана Луз увидела внизу еще двух девушек, таких же смуглых и перепуганных,