На обломках прошлого - Moonrise Darkness

те ваши отношения и пропасть между нами будет все больше. Ты рассказывала, как здорово было бы куда-то переехать со своей девушкой (если бы она была!) и уверяла, что у тебя достаточно друзей, которые понимают твои экзотические предпочтения. У тебя вдруг нарисовались непонятные интересы и непостижимое окружение единомышленников. Оказалось, что ты принадлежишь к другому миру, где мне совсем не место. Я никогда не преследовала цель осуждать тебя. Тем более не собиралась применять против тебя или сомнительную борьбу за «общественную мораль» в форме дискриминации или подобного. В то же время я остерегалась общественного давления, только из-за обычного общения с тобой. Ты долгое время скрывала это только от меня, а вот для многих наших сокурсников, как выяснилось, это была давно уже не секрет. Зачем-то тебе хотелось поделиться этой «радостной» новостью чуть ли не со всем миром!

— Ты написала мне тогда, что готова прилагать усилия, чтобы разрешить конфликт. Собственно, этой фразой твои усилия и ограничивались. Более того, контрольным выстрелом в мою многострадальную макитру стала следующая ситуация: после нашей бессмысленной ссоры ты стала больше времени проводить с другими друзьями и одна из подруг предложила тебе отношения. (Ты самая, непонятно зачем, написала мне о том.) Представляю просто такой разговор: ты ей пожаловалась, что я такая превратная, не смогла оценить эту твою иначе ориентацию, а она такая тогда: «А я вот очень оценила!..». Мне по умолчанию следовало прыгать к потолку от счастья. Но та, радостная весть мне совсем не понравилась, хотя так думать и неправильно. Меня это совсем не должно волновать, но крайне неприятно удивляет, как вы «ответственно», «серьезно» и «продуманно» относитесь к важным решениям, — отрываю на мгновение взгляд от старых записей и рассматриваю, словно впервые, окружающий интерьер в состоянии хронического ремонта. Кое-где ободранные обои, асимметрично придвинутая к двери кровать и паутина, качающаяся от легкого сквозняка на лампе без абажура. Комната выглядит, как после стихийного бедствия.

— Меня окончательно добило, что после того конфликта ты пожаловалась на меня своим нормальным друзьям. В моем понимании это означает выбросить, осудить на пожизненное заключение без права досрочного освобождения. Стоило мне раз наговорить глупостей и ты выбросила меня за борт, обрек на кару «килем»(1), и даже не заметила. Меня не разорвало полностью о острие раковин на дне корабля. Но я вышла другой из окровавленной воды и эти изменения, как видишь, совсем не к лучшему. Никак не надеялась от тебя чего-то подобного и никогда бы с тобой так не поступила. Я всегда не доверяла людям. Не понимаю, как они могут за глаза говорить разные паскудства о якобы важных личностях, а после того из достоинства честной и доброжелательной рожей общаться с ними, словно не у дел. Не знаю почему, но ты казалась совсем другой, и я рассказывала тебе абсолютно все. Больше отвратительно от собственной глупости и безрассудства, потому что я на какой-то момент решилась поверить, что для тебя мое мнение и наше нормальное общение имело хотя бы какое-то значение. Но тебе оно ни на какой крышку не показалось, — помню, ты тогда так и не поняла, что было плохого в том, что ты рассказала еще кому-то о нашем конфликте. Да и теперь, вероятно, мой рассказ, как бесполезный крик в пустоту.

— С тех пор я окончательно убедилась, что доверять людям – это все равно, что намеренно заразить себя ВИЧ: навсегда теряешь устойчивость к любому заготовленному ими западлу. Так что больше не предоставляла тебе доступа к лишней информации, ведь что-либо из сказанного или написанного мною могло запросто стать достоянием твоего окружения. Чтобы лишний раз не портить твое психическое здоровье, я решила не показывать собственное недовольство тем, что ты решила продемонстрировать мою худшую неудачу своим друзьям. И даже это мне не удалось! Во время следующей ссоры в переписке я не выдержала и выдвинула тебе кучу обвинений по этому поводу… Ты в долгу не осталась и сказала, что после того конфликта была готова себя убить. А потом… О твоей первой попытке самоубийства тебе пришлось рассказать уже после того ужасного случая. Я начала задавать кучу вопросов, когда заметила, что ты слишком «путалась в показаниях», рассказывая о своих недавних приключениях и старательно избегая главного… Тогда ты сама передумала отправляться на тот свет в последний момент. И все равно с тех пор я ненавижу путешествия, поезда и гуляю у водоемов.

— Многие были совсем не в восторге от твоего стремления к однополым отношениям. Почему «пожизненно осужденной» тобой по 120-й статье(2) должен быть только я? В отличие от других, я, по крайней мере, пыталась тебя понять. Ты хотела меня окончательно раздавить и уничтожить вместо предыдущих оппонентов в подобных спорах, когда я смогла признать себя неправой? Ты когда-то ужасно боялась разочаровать окружающих своими неудачами. Но я разочаровалась не в тебе. Я разочаровалась в жизни, – жестоко и подло пытаюсь переложить на тебя часть собственной вины. Но у меня не осталось больше сил быть в невидимой неволе, слишком далеко от тебя.

— Очень жаль, что это произошло. Не знаю, зачем ты меня столько терпела, я ведь давно и стабильно не одобряла некоторые важные для тебя вещи. Ты знала это с самого начала нашего общения, а когда я изменила свое мнение, то стало слишком поздно… Наверное, лучше бы соглашаться со всем, что бы ты ни сказала. Я не смогла правдоподобно сыграть свою роль в этом абсурдном спектакле. Меня следовало с позором выгнать из театра, закидав гнилыми помидорами.

________________________________________

1. Кара килем – распространенное в XVII веке морское наказание за серьезные преступления на корабле. Суть экзекуции состоит в том, что виновного моряка привязывали к канату и протягивали под днищем судна от одного борта к другому. Опасность была больше не в утоплении, а в острых краях раковин, покрывавших подводную часть судна. Когда матроса тащили под днищем, морские раковины резали его тело, превращая кожу в лохмотья. Если канат застрянет, то моряк просто захлебнется.

2. Имеется в виду статья 120 Уголовного кодекса Украины – Доведение до самоубийства.

## Часть 17.

Зачитываю следующий лист, обугленный по краям. Я добыла его на пепелище, когда скучала в засаде. Довольно символично, ведь эту часть особенно было бы уместно выжечь не только из бумаги, но и из памяти.

— Раз так случилось, я решила, что и без тебя справлюсь!