На обломках прошлого - Moonrise Darkness

— Да, я изменила свою точку зрения только потому, что твое мнение всегда было важно для меня. Иначе бы просто не услышала ни одного из твоих доводов. Я столько пережила, без всякого инстинкта самосохранения и никаких обещаний на спасение, проваливаясь в мучительный водоворот твоих саморазрушающих идей. Добровольно и без возврата утонула в твоей холодной бездне, насквозь пропитанной запахом крови и смерти. Хоть ты и старалась не пускать меня туда, откуда возвращаются другими, но перемен этих никто не заметит, не оправдает и не поймет. Мне так хотелось бы иметь для тебя такое же большое значение, как ты для меня. Я всегда стремилась, чтобы нас связывало и объединяло как можно больше всего. Хотела делать только для тебя все, что смогу, но чтобы ты никогда не оставляла меня, не врала и хоть чуть-чуть могла понять. Мне самой хотелось… Хотелось завести с тобой отношения, — Поверить не могу, что я только что сказала!

— Долгое время я прятала запретные стремления даже от себя, под двойным дном мутных глубин сознания. По совершенно очевидным причинам я не имела никаких шансов, что иногда казалось ужасно несправедливым. На свете есть множество куда более достойных твоего внимания людей. Что я могла? Надоевать тебе с напоминаниями о лечении? Попытаться помочь наверстать пропущенное обучение, с чем бы ты и без меня справилась? Случайно ли позволить заметить тебе мое паническое беспокойство твоим состоянием? Часто мозолил вопрос, изменилось бы что-нибудь, если бы я не была такой бестолковой ничтожеством, или просто в жизни наступил цугцванг(2), но новую «шахматную партию» уже не сыграть?.. — размеренное звучание собственного голоса коварно сдает позиции.

— При нормальных обстоятельствах я бы никогда не рассказала такое. Для тебя эта информация могла стать лишь обузой и неудобной ситуацией. Ты бы тогда должна размышлять над тем, как культурно отправить меня в дальнюю и бессрочную «командировку» как можно дальше или вытравить из моего сознания «лишнее», путем убедительных аргументов. Вот был бы неслыханный позор! Как бы ты сказала о катастрофе такого рода: «проклятый стыд». Поэтому «недопустимые» вещи у себя в голове я уничтожала до последнего с помощью «общественной морали» и глупых «правильных» идеи, в которые действительно прекратила верить даже сама, — бросаю на тебя пугливый косвенный взгляд. Ожидаю увидеть что-то вроде презрения, недовольства или отвращения, но не замечаю никаких изменений в твоем апатичном настроении. Хотя ты умеешь слушать, не выражая эмоций.

— Помню, когда мы еще учились на первом курсе, то по поводу отношений у меня были совсем другие убеждения, крепкие как крица и в то же время «непреклонные», как памятники ленину в относительно недавние бурные времена. Я всегда крайне пренебрежительно относилась ко всем этим комплиментам и причмоленным фразочкам о «вечной любви», призванных использоваться, как тысячелетнее орудие лжи. Никогда не понимала смысла удивительно нелепых «обрядов» в отношениях, таких как дарение цветов или празднование годовщины знакомства или окончательного решения стать сожительницами, несмотря на десятую ссору, после того, как выпустили из СИЗО, куда парочку упекли за драку между собой в общественном. От этого отгоняет насквозь фальшивой низкосортной актерской игрой. Это же съесть поедом можно друг друга, если жить всю жизнь в одном доме, как пауки в банке! — тебе тоже не нравилось большинство людей и их часто бессмысленных социальных обычаев, так что ты, казалось, частично разделяла мои взгляды.

— Еще что меня всегда убивало, так это обнародование своих личных отношений, что ассоциируется с общественным клозетом. Как будто это место предназначено для уединения, но миазмы и грязь создают мерзкий эффект присутствия предыдущих посетителей. Конечно, я с детства была уверена на все проценты мира, что ни за что не выйду замуж, тогда все было так просто и понятно.

- Наличие у тебя тяжелой депрессии побудило меня к последнему бороться со столь неуместными явлениями в собственной голове. Я быстро проиграла то сражение со смертельными ранениями от собственной темной сущности. Единственное, что ненадолго отвлекало от запретных миров в больном воображении – это попытки понять тебя, примеряя твое суицидальное мировоззрение на себя. Помню, как смотрела на грузовики, которые со скрежетом неслись по пригородной трассе и размышляла, что будет, если сделаю последний шаг навстречу гигантской груди металла… Может, ты бы даже обрадовалась, если бы со мной случилось что-то с летальным исходом: минус один из-за невыправимых. Я и остальные люди из твоего окружения, вероятно, были для тебя просто жалкими насекомыми, которых и раздавить жалко, и толку из них ни одного.

Неожиданно ты дергаешься, будто пытаешься вырваться из оков, но раздается лишь беспомощный металлический лязг. На мгновение кажется, что краем глаза замечаю, как вина, ужас и глубокая грусть постепенно проступают на твоем лице, как кровь на ткани, которой окутан труп. Откуда только в моем воспаленном мозге подобные сравнения? У меня, как когда-то давно, возникает непреодолимое желание сделать что-нибудь, только бы тебе не было так плохо, но… Те многочисленные «но» высечены зазубренным лезвием по живому. Опиумно-красные буквы проступают отравленной кровью и ничем никогда не смыть их, не оттереть, не вывести, не вырвать, споров колючей проволокой сизую трупную кожу мертвого сознания.

— Может, ты и права, когда избегала общения со мной. Было достаточно времени проанализировать, откуда у меня вообще взялась вера в то, что однополые отношения – зло. Никогда не обсуждала эту тему с кем-то кроме тебя и не знала, как к такому относились мои родители, родственники или другие люди, с которыми приходилось много общаться. Я всегда считала, что не слушала кацапскую пропаганду и ни за что бы не стала воспринимать серьезно подобные чепухи. Но эта раковая опухоль просачивалась в малейшие щели сознания, незаметно расползалась метастазами и прорастала гнилыми корнями в развлекательные телешоу и сериалы, в религиозные организации и случайные фразы малознакомых людей. Безусловно, моя вина в том, что эта мерзость пробудила во мне все хуже всего. Я стала таким же отвратительным существом, как и москали. Даже хуже, у меня ведь не было предков-россиян или плохого воспитания. Я просто нагло использовала для собственной выгоды бессмысленную идею, навеянную пропагандой ненависти ко всему иному, что не соответствует жизненному креду рашистов: жри, размножайся, работай на вождя и во всем повинуйся власти.