На обломках прошлого - Moonrise Darkness

– Пусть плохое останется в прошлом. Я рассказала тебе это, чтобы забыть все это. Может быть, теперь это удастся легче. Ничто на свете не стоит того, чтобы навредить тебе. Благодаря тебе у меня есть работа, были хорошие времена, достойные пожизненной адской расплаты и будет будущее, где, буду вовек делать все, только чтобы ты выжила. Я ведь всегда приносила тебе одни проблемы и сейчас продолжаю это делать. Так не должно быть. Мне жаль, что так выходит. Хотя это ничего и не меняет.

Снимаю на ночь с тебя оковы. В них нет нужды, потому что с тех пор, как ты здесь, я испуганно вскакиваю от малейшего твоего движения во сне, как от ядерного взрыва, пронизывающего насквозь огненными обломками испуга.

Отпустить тебя невмоготу. Я лежу на боку, нагло обхватив тебя обеими руками со спины и крепко прижимаю к себе. Это иррациональная паранойя, но кажется, что при первом же удобном случае ты выскользнешь и исчезнешь навсегда, как пепел сквозь пальцы. Лишь физическое ощущение того, что ты здесь, придает хрупкому облику непрочный покой.

— Не знаю, что ты думаешь и мне многое неизвестно о твоем прошлом. Но самое лучшее, что было в моей ничтожной жизни, неразрывно связано с тобой. И я никогда не смогу по-настоящему разозлиться на тебя или до конца поверить, что ты способна на что-нибудь ужасное. Несмотря на безумие ситуации, я так рада, что ты здесь, жива.

________________________________

1. Серейторное лезвие – (от англ. Serrated – «зазубренный») – тип заточки ножа или другого режущего инструмента с волнистой или пилообразной формой лезвия.

## Часть 19.

Глубокий утренний сон рассыпается звонкими от жужжания неумолимого будильника. Прозрачно-серые сумерки врываются сквозь приоткрытое окно свежестью, прохладой и жизнеутверждающим криком птицы.

Будничные действия приобретают особое значение, потому что теперь от меня зависит твое будущее.

Сегодня на завтрак несколько сухарей и зеленые протеиново-овощные драгли, одиноко прозябающие на полке. Нет, я совсем не преследую цель настолько изысканно издеваться над тобой. Дело в том, что вчера забыла пополнить запасы провизии, поэтому полки холодильника своей безмерной просторностью напоминают дорожки боулинг-клуба. Все равно ты не хочешь есть, поэтому нет разницы, что именно совать в себя насильно. Надо поискать тебе что-нибудь вроде витаминов под названием «Не зеленый вегетарианец». С подобными кулинарными прихотями сейчас трудно.

Без колебаний позволяю себе наглую интервенцию в твое царство Морфея. Когда ты наконец открываешь глаза, то озадаченно оглядываешься вокруг. Возможно, в первые секунды после пробуждения не можешь понять, где находишься.

Ты безропотно завтракаешь и принимаешь лекарства. Всё хорошо. Всё под контролем. Только от подобной идиллии тянет завыть в растерзанную свинцовыми мыслями и воспоминаниями пустоту. И как только люди годами живут под одной крышей в хронической холодной войне, не в состоянии нормально общаться? Это бессмысленно – снова наблюдать за тобой из дерева за окном и издеваться тяжелой тишиной, пронизанной тенями затаенных справедливых обвинений. Пора положить этому конец! Завтра (или, может, через несколько дней) я выслушаю тебя. После моей вчерашней непомерной болтовни это будет справедливо. Спрос ты никогда не отличался болтливостью, поэтому оставляю тебе возможность добровольно молчать и не заклеиваю рот.

В сопровождении легкой боли от прошлых профессиональных травм и предварительных тренировок отправляюсь на утреннюю пробежку.

Вокруг яркая молодая весенняя зелень. На мгновение кажется, что пока мы живы, еще возможно подняться с грязи, как эта густая трава, которая после самой лютой зимы тянет сочные стебли к багровым бликам солнца за темной стеной деревьев. В наушниках во всю громкость играет музыка. Аккорды любимой песни помогают бежать быстрее, а слова снова возвращают к невеселым размышлениям:

Рождённый умереть за ложь,

У меня нет души, у меня нет гордости.

Внутри мертв. (Заклятый враг «Неглубокая могила»)

Неужели все хорошее, что у нас было, это только опасная иллюзия, бесследно растворившаяся утренним туманом на скользком краю смертельного обрыва? За эту ложь я в определенном смысле умираю всякий раз, как падаю с заоблачных высот на смертоносные острие в твоем взгляде или вспоминаю твои фразы о самоуничтожении и невыносимости бытия?

Останавливаюсь на краю утеса над рекой, чтобы отдохнуть. Кусты и деревья будто образуют вокруг небольшой лужайки тенистую комнату со стенами самых разнообразных зеленых оттенков и потолком из причудливого плетения акациевых ветвей. Лишь кое-где между кленовыми ветами сверкает серебристая гладь воды, словно окровавленное рассветными лучами лезвие.

Утренний чистый воздух и десять кругов по проторенным лесным тропам проясняют мысли. Словно солнечный свет, медленно рассветающий зеленое разнообразие вокруг, меня озаряет идея, как безопасно для нас обоих отправить тебя на психотерапию. Вот он – выход из безвыходной ситуации! Психотерапевт в скором времени услышит от меня «альтернативную версию реальности» и без лишних вопросов возьмется за твое лечение. Я расскажу, что тебя подозревают в тяжком преступлении и это оправдает постоянное наблюдение за тобой. Если вдруг решишься поведать врачу правду, будто я тебя силой удерживаю у себя дома, тебе никто не поверит. Скажу, что ты лжешь с целью избежать уголовной ответственности. Кроме того, ты обладаешь очень важной информацией. Точно! Именно поэтому тебя следует излечить от депрессии, чтобы твои свидетельства приняли в суде. Единственный недостаток моего фактически безупречного плана – он тебе вряд ли понравится, что чертовски усложнит и без того длительный процесс выздоровления.

Но другого совета нет, ты ведь второй раз пыталась себя убить. Лучше не упоминать об этом постоянно. Хотя все равно тени твоей тьмы навеки застряли в памяти и от них невозможно освободиться.

Вдруг на своей спине чувствую осторожное, но назойливое прикосновение.

Мгновенным скачком разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Немного отпрыгиваю назад. (Обрыв за спиной!) Наушники мгновенно толкаю в карман. Блок левой стороны против потенциальных ударов. Готовлюсь встретить неизвестную угрозу в полной боевой готовности.

Ты стоишь передо мной на фоне густых кленовых кустарников и на тебе нет наручников.

Как же хорошо, что жестокий жизненный опыт научил меня сначала идентифицировать врага, а уже потом наносить ему телесные повреждения, трудно совместимые с жизнью. Как-то во время спецоперации майор, как кот подкрался ко мне и потряс за плечо. (Позвать он меня не мог, чтобы не выказать наше место дислокации преступникам.) Я же, карая себя за опрометчивость, стояла спиной к проходу, решила, что меня вдруг вскочил один из повстанцев. Не напрягая единственную