На обломках прошлого - Moonrise Darkness

Еще один «пришелец», скрючившись за деревом, хватается за правое плечо. Ругается и бессильная ярость пропитывает его голос, словно кровавое пятно, которое смертельным багрянцем расцветает вверху грудной клетки. Дергается, чтобы отстреливаться. Рефлекторно жму на крючок. Раненый переквалифицируется в убитого в результате двух шаровых в голову.

Приказ по возможности брать живыми сегодня особенно неуместен.

За спиной трещит сухая ветка. Отпускаю без сознания, но еще живой щит. Отпрыгиваю в сторону, разворачиваясь. Перед носом воздух рассекает лезвие боевого ножа. Еще один появился, услышав звуки выстрелов. Откуда в местности, где выжило так мало людей, столько наволочи?!

Зарезка часто меняет хват ножа. Как крыло стальной птицы, лезвие рисует в воздухе причудливые узоры, которые враг беспощадно стремится раскрасить моей кровью. Отскакиваю, отбегаю и уворачиваюсь от прямых и боковых ударов и выпадов. Намереваюсь выбить нож ногой. Сменив траекторию, опасная сталь с треском спаривает ткань брюк.

Странно, что ты не подстрелила его, как предыдущих. По-видимому, ты осознала, насколько важно выполнять приказы более опытных коллег в условиях кризисной ситуации и, наконец, послушала меня.

Враг преграждает мне путь к огнестрельному оружию без сознания и мертвых братцев. Единственная эффективная защита против ножа – побег. «Танец со смертью» продолжается. Ветер от близких ударов холодком загробного дыхания касается кожи. Я не могу вечно наматывать круги лесом, убегая от маньяка-потрошителя, как в старых американских фильмах ужасов.

Вот оно! У кустов подбираю сухую акациевую ветку длиной метра с полтора.

Холодное прикосновение над коленом сменяется липким теплом. В следующее мгновение ногу пронизывает резкая жгучая боль, с которой некогда считаться. С разворота ломаю дровяную об спину противника и оказываюсь на безопасной дистанции. Отломок ветки все еще остается длиннее клинка. Пытаюсь выбить палкой нож, но драб вцепился в него, словно голодная пиявка в полнокровную добычу. Вовсю втыкаю острые занозы в вооруженную кисть. Потрошитель пытается зацедить мне ногой в живот. Блокирую удар, стиснув зубы от острой боли. Мармыза врага расплывается в хищном кожу, словно у голодного раненого зверя, готовящегося вонзить клыки в еще живую плоть.

Ярким багрянцем кровь хлещет по руке, скапывая из черного клинка. Раненый здоровье опрокидывает его в другую руку. Молниеносным ударом ноги выбиваю нож в воздухе. Тот улетает куда-нибудь в траву.

Все, дружок, тебе сумка! Остатками палки несколько раз попадаю в синие от татуировок предплечья, которыми он предусмотрительно заслоняет голову. Отскакиваю в сторону от шквала встречных ударов.

Пытается добраться до меня правым хуком. Отклоняюсь, одновременно перехватываю его руку и тащу на себя. Дровяной попадаю в висок.

Отпускаю без сознания тушу, которая с треском кустов оседает наземь. На всякий случай ломаю ему несколько пальцев на правой руке, связываю руки пояском и нахожу в траве нож.

Смотрю вокруг. Увиденное заставляет мир рассыпаться на миллиард невидимых обломков. К твоему виску приставлен дуло пистолета, и это совсем не глупая метафора в моей голове. Проклятый урод почти двухметрового роста для собственного удобства поднял тебя, обхватив за плечи. Нас разделяет около десятка шагов, но эта дистанция длиннее вечности.

## Часть 21.

Расстояние между нами удлиняется, искривляется в острых обломках стеклянной болезненно окровавленной действительности. Раскачиваемая ветром трава в неуместном солнечном свете, вместе с землей ускользает из-под ног.

- Аружие на землю! — подонок чеканил каждое слово в ржавом прокуренном голосе. Чисто выбритая рожа и аккуратно зачесанные волосы раздражают в своей нелепой щепетильности. Самоуверенно считает, что его обезображенную насильственной смертью тушу не прикопают в ближайшее время без лишних почестей. Где-то я уже видела эту противную мармызу.

Медленно достаю из кармана разряженный пистолет левой рукой. В правой руке сжимаю нож.

Перед глазами проносятся изуродованные, небрежно низверженные тела не спасенных заложников и твои глубокие шрамы в том числе и от моих пустых глупых обвинений или могильно-молчаливого бездействия. Выдирая волосы, невидимая сила заставляет смотреть в невыносимую бездну собственной вины.

Сосредоточиться! Не позволить отделаться самому страшному и непоправимому!

Взглядом нахожу автомат, лежащий в траве. Слишком далеко...

- Хоть тронь ее, - и я застрелюсь!

Ты некстати дергаешься.

– Да ну? Проверим? — вылупка плотнее прижимает к твоему виску пистолет.

– Лучше не будем делать глупостей, – успокаиваю скорее себя и тебя, чем его. – И решим недоразумение на взаимовыгодной основе. Можем обменяться заложниками.

«Заложники» неподвижно лежат или беспорядочно дергаются в агонии, словно муртады смерти. Только бы кто-нибудь из обморочных врагов сейчас не оклевал.

Между тем проклятый москальский урод внезапно заходится безумным хохотом, словно скрежет поезда, который окончательно съехал с рельсов:

— Этими фраерами и чертями(1)?! Щас твоя авца отправится следом за ними в расход!

Впервые со времени твоего заключения отваживаюсь посмотреть тебе в глаза. Твой взгляд пронизывает насквозь, словно голубизна заряда электрошокера. Кажется, что ты смотришь на меня без страха, ненависти и презрения даже с пониманием, как было до того, как наш мир стал невыносимым пожарищем.

Соглашусь на любые условия отброса. Только бы он отпустил тебя в живых! Только бы отпустил!

- Предлагаю договориться. Я отдаю пароль и работаю на вас. Ты ее отпускаешь живой и невредимой и гарантируешь дальнейшую безопасность.

Знаю, что ты себе никогда не простишь, если ценой твоего спасения станет конец цивилизации и приход к власти москалей и прочей всяческой наволочи. Отпустит ли он тебя? Из кровавой реки воспоминаний выныривают превращенные в обжаренный фарш с навозом трупы попавших во вражеский плен коллег. Их остатки с целью устрашения развешивали на деревьях на границе между Каменными джунглями и Новым городом. Судмедэксперт обнаружил в трупном материале большое количество наркотических и лекарственных веществ, продливших муки жертв на несколько месяцев. Существуют непроверенные данные, что на одну из банд работает врач, со знанием дела управляющий пытками. Они не отпускают пленных…

— Кончай бодягу разбавляйте! Аружие на землю! Сейчас же! — отброс срывается на крик.

Чья вооруженная рука нервно дернется первой и кому из нас троих это будет стоить жизни?

Кажется, будто в глазах твоих застыла глубина несказанных слов и боль молчаливого крика. Ни о чем не жалею, оказавшись на пороге неизведанной адской вечности, потому что оставлю этот мир в мгновение хрупкого призрачного единства с тобой. Последнее, что я увижу – твой взгляд полон