Предел терпения - Челси Бикер

что твоей феминистке-адвокату хватило бы ума его выяснить, если уж она сумела найти номер моего абонентского почтового ящика. Я даже думать не хотела, как ей это удалось, учитывая, что информация не публичная. Адвокат явно работала мастерски, быстро и эффективно. Возможно, наблюдала за мной прямо сейчас.

Дети канючили, выпрашивая поездку в парк, и разревелись после отказа, но тут же успокоились и стали послушными, когда взамен я предложила посмотреть детский канал «Пи-Би-Эс кидс». Возможно, я ошибалась и телевидение вовсе не враг, а фактически бесплатный летний лагерь. «Конечно, мама! Да, мама! Люблю тебя, мам», – телевидение мой новый союзник. И потом, какой у меня выбор? Мне сейчас не до парка.

Нужно было следить, сидя у окна в столовой, когда принесут почту. Заставка одного шоу сменялась другой, обрывки мелодий неслись из подвала через вентиляционные отверстия, а я сидела с ноутбуком, заполняя корзины онлайн-покупками, но успевала закрывать окна интернет-магазинов, прежде чем нажать на кнопку «купить сейчас!». Каждый раз, воздержавшись от покупки, я считала, что сэкономила. На следующий день в продуктовом магазине вся эта экономия возымеет обратный эффект, когда я вдруг беспричинно почувствую себя богатой. В тот момент, когда я уговаривала себя сделать исключение для обманчиво простенького, но в то же время шикарного домашнего платья, явилась почтальонша. Ее нельзя было назвать приятной женщиной. Мой муж постоянно возмущался: «Чего она такая злая?», но я понимала ее безоговорочно.

– Простите, что беспокою, – сказала я, выходя на крыльцо, – но у меня сложилась деликатная ситуация.

Почтальонша не дрогнула. На вид ей было лет пятьдесят; длинная седая коса до попы, розовая помада ледяного оттенка.

– Вряд ли вы меня шокируете.

Я понизила голос:

– Понимаете, кое-кто может прислать мне письмо из тюрьмы. И я хотела бы сохранить это в тайне, так что…

– Вам придется говорить погромче. Мои слуховые аппараты работают только наполовину, и я уже три месяца не могу записаться на прием, чтобы заменить их. Всем плевать, что я работник социально значимой сферы.

Соседка с мужем вроде бы осматривали во дворе ягодные кусты, но вдруг подслушивают?

– Мне могут приходить письма из тюрьмы. Из учреждений штата. Возможно, из юридической конторы. Я не хочу, чтобы кто-то их видел – кроме меня, разумеется. Всю корреспонденцию, которая выглядит как письма из тюрьмы или юридической фирмы, должна получать исключительно я.

– Моя сестра вышла замуж за парня, отбывающего срок. Никогда не видела ее такой влюбленной. Я спросила: неужели тебе все равно, что он натворил? Но она уперлась, что он невиновен. Сестрица глотает книжки о реальных преступлениях, как сказки на ночь, хотя я сказала ей: лучше бы такое не читать, это вредно для мозгов.

– Тут немного другая история, – осторожно возразила я, и она безучастно посмотрела на меня. – Я просто интересуюсь, не могли бы вы помещать специальную корреспонденцию, например, в этот куст, а не в почтовый ящик? Подождите. У меня есть идея. – Я побежала на кухню и достала один из самых дорогих силиконовых мешочков для хранения, которые покупала и теряла с невероятной скоростью. – Кладите вот сюда, – предложила я весело.

Она выхватила пакетик у меня из рук, затем перевела взгляд на маленькое пианино «Мелисса и Дуг» у наших ног.

– Со мной живет внук, ему два года. Дочка тоже живет со мной, и я кормлю всю ораву, включая Рекса.

Я не хотела ничего знать о Рексе.

– Как думаете, вашему внуку понравится такое пианино? – Одна из немногих игрушек, с которыми Ларк действительно играл, но я предпочла бы иметь дело с истерикой сына, чем с перспективой, что муж увидит то, чего ему видеть не следует.

– Выглядит немного обшарпанным, – протянула она.

– Так вы согласны?

– То, о чем вы просите, незаконно. Поэтому не могу точно сказать, соглашусь или нет, но было бы неплохо находить в этом пакете деньги на обед.

– Думаю, мы понимаем друг друга. – «Помоги мне, богиня!»

Она перебрала нашу почту и отложила в сторону один конверт, а остальное сунула в ящик.

– Вы имели в виду что-то вроде этого? Центральная Калифорния, женское исп…

Я выхватила письмо у нее из рук. Ну зачем так орать!

– О боже. Да. Да, именно это. Видите? У меня было предчувствие, что сегодня придет письмо.

– Ничего не хочу знать, – заявила почтальонша, неся маленькое пианино под мышкой к своему фургону. Но прежде, чем завести мотор и тронуться, она кивнула мне. Она все понимала. Люди в большинстве случаев пойдут навстречу, если обратиться к ним с просьбой. Но не попросишь – не узнаешь, а просить можно только в отчаянном случае.

* * *

Я отнесла остальную почту наверх и заперлась в кладовке. Мне хотелось знать, что ты написала на этот раз и почему тебе настолько не терпелось, что ты даже не дождалась ответа на первое письмо. Но писала не ты.

Привет, Клов!

Странное имечко, разве нет? Хотя его, конечно, легче произнести, чем Калла Лили, это точно. «Интересно, почему именно Клов?» – продолжает твердить твоя мать. Она до сих пор в шоке от новости, что ты жива. Она действительно считала тебя погибшей. Так ей сказали, и с чего бы ей думать иначе? Копы заявили: «Мэм, вашу дочь так и не нашли, а если что и найдут, то только тело, как в песне Эрика Бердона “В земле”. Ее больше нет».

Ладно, ближе к делу. Твоя мама не знает, что я тебе пишу, но я подумала, почему бы и нет. Времени у меня полно. Короче, я Селби, и мы с твоей мамой тут подруги. Делим на двоих одну комнату. Ну, я называю это комнатой, вообще-то это бетонная конура. Мы уже давно сблизились. Я все думаю, грустно, что ты ни разу ее не навестила. Может, когда-нибудь захочешь приехать? Она бы точно порадовалась. Альма сказала мне, что пока не получила от тебя ответа, но ей понадобилось много смелости, чтобы послать тебе письмо, так что игнорировать его глупо с твоей стороны. Она с тех пор валяется в депрессии. Твои адреса нам дала эта адвокатша, и твоя мать не хотела ничего отправлять на домашний адрес, но я ей сказала: уверена, твоя девчонка не проверяет абонентский ящик. Их заводят только фрики или знаменитости. Так почему бы не помочь твоей маме? Мы все здесь живем надеждой, что мечты сбываются. Вряд ли так уж сложно отозваться. Ты ведь действительно можешь рассказать правду о твоем отце и обо всем остальном. Мы постоянно следим по телевизору, как женщины решаются рассказать