Предел терпения - Челси Бикер

о своих проблемах. Я часто говорила твоей маме: смотри, на ее месте могла быть ты, могла рассказывать с экрана свою историю. И тут появляется эта женщина-адвокат. Само небо ее послало. Но твоя мама уверена, что без тебя ничего не выйдет. Даже ее адвокат думает так же. Будь я на месте Альмы, как танк снесла бы любого на своем пути, лишь бы выбраться отсюда. Если бы у меня был хоть один, малюсенький шанс. Но твоя мама, похоже, любит тебя без всякой видимой причины. Что ж, я не из таких мамаш. Я знаю, что мой сын – говнюк. Ладно. В общем, почему бы тебе не совершить доброе дело? Это будет правильно. Ты нужна маме. Как ты можешь сидеть в своем красивом доме, зная, что мать гниет здесь? Неужели ты настолько злая и испорченная?

Селби Макги

Я убрала письмо Селби в сумку к твоему, в самый дальний карман, и направилась к холодильнику. Открыла кокосовый пробиотический йогурт и выпила его размеренными глоточками, наслаждаясь кислинкой и пенистой текстурой. Тиканье часов в ушах ускорило ход. У меня меньше времени, чем я думала. Я ненавидела следующий шаг, который придется сделать. Как только я на него решусь, все станет реальным. Но выбора нет. Мне нужно убедиться, что это был он.

Глава 9

Велвет отвезла меня в комиссионные магазинчики на улице Валенсия, тесные, скученные клетушки, организованные, по видимости, безо всякой системы, но она была вроде тебя – мастерица быстро и эффективно прочесывать вешалки, и тут же откопала шелковое платье с цветочным рисунком, капризно скроенное по косой, с длинными рукавами и волнистыми оборками на запястьях. Приложив его сначала к себе – оно едва прикрыло ей половину груди, Велвет передала платье мне:

– Знаешь, иногда тебе, возможно, придется принарядиться.

Что-то в яркой гамме фиолетово-розовых соцветий напомнило мне о твоем любимом платье, которое ты надевала, только если отец был в настроении это стерпеть. Мы прятали наряд в ящике моего комода, чтобы отец не смог до него добраться, когда будет яростно рыться у тебя в шкафу, выбирая, какую вещь уничтожить на этот раз. Хотя твое платье не было шелковым, обычный хлопок. Его сшила твоя мама незадолго до смерти, тебе тогда было пятнадцать.

Я проверила ярлычки. Дизайнерское.

– Оно высокого качества, – заметила я.

– Откуда ты знаешь? – спросила Велвет с искренним любопытством.

– Моя мать обожала «Вог». Мы часто захаживали в «Гудвилл».

Она остановилась и внимательно посмотрела на меня. Я никогда не рассказывала о тебе, и эта незначительная подробность моей прошлой жизни повисла между нами. Я почти почувствовала твое присутствие, словно ты подошла сзади, обняла меня за талию и положила подбородок на плечо, как всегда делала.

– Ты скучаешь по ней, – сказала Велвет и притянула меня к груди, сминая платье между нами. Да эта потеря убила бы меня, если бы я позволила себе ее прочувствовать. – Понимаю. Тебе тяжело.

Я отстранилась.

– Почему ты с нами возишься? – спросила я. Мы не платили ей за проживание. У Велвет были свои правила, но я не представляла, что вообще мы могли бы предложить ей взамен.

Она выглядела застигнутой врасплох и как-то странно посмотрела на меня.

– Обычно никто не спрашивает, – сказала она. – Если коротко, то дом и кое-какие деньги я унаследовала после смерти отца. Он был холодным человеком. Превратил мою жизнь в… нечто такое, что позволило мне понимать девушек вроде тебя, и я подумала: что ж, романтические связи меня не интересуют, заводить детей я не хочу. Что еще я могу сделать? Только это. Вот, собственно, и вся история.

И тогда я почувствовала острое желание рассказать ей все, объяснить, что с нами случилось, и даже начала рассказывать, но она покачала головой:

– Мне незачем знать. На самом деле лучше даже не знать. Ты мне нравишься, но я не люблю тебя. Представь, что со мной стало бы, позволь я себе любить каждую из вас. Давно бы уже спрыгнула с моста Золотые Ворота.

Конечно, подумала я. Велвет не собиралась заменить мне тебя. Я улыбнулась и внешне приняла данность. Но внутри себя запаниковала. Неужели такой отныне и будет моя жизнь, неужели я буду всюду искать материнскую любовь и каждый раз не находить, потому что в действительности тоскую только о тебе? О единственной, кого не могу заполучить. А теперь еще и никогда больше не увижу.

– Я понимаю, – сказала я Велвет.

Она кивнула. Больше мы тебя не упоминали. Она купила мне джинсы с низкой посадкой, как тогда было модно, и футболку в тонкую полоску с треугольным вырезом. Я все еще постоянно таскала твою поясную сумку с порванной цепочкой отца внутри. Я отказывалась ее снять, даже когда Велвет мягко объяснила мне, что это смотрится некрасиво. Платье тоже отправилось с нами. Я жалела, что не могу отдать его тебе. И отвести тебя в ресторан с кухней из морепродуктов.

На Бесси-стрит я примерила платье и выяснила, что сидит оно идеально. И увидела в зеркале отражение будущей взрослой версии себя. Я притворилась, что платье подарила мне ты, что когда-то оно принадлежало тебе и что моя расцветающая красота тоже от тебя, хотя внешне я похожа на отца. Велвет нанесла мне макияж, замазала темные круги под глазами. Ее бережные прикосновения почти усыпили меня, настолько я почувствовала себя в безопасности.

– Могу поклясться, что раньше ты была очень хорошенькой и снова можешь такой стать, – сказала она.

– Я вообще не хочу, чтобы меня оценивали по таким параметрам: красивая, некрасивая. – Позже я полностью поменяла мнение, но тогда для меня было важным заявить о своей позиции.

– Никто и не говорит, что ты мисс Америка. Просто довольно симпатичная, вот и все.

И тогда я рассмеялась, искренне и от души, впервые с момента моего появления здесь, и Велвет захлопала в ладоши:

– Ну вот, так-то лучше! Наконец-то ты ожила. И вовремя, надо сказать: как только моим девочкам исполняется восемнадцать, дальше они сами по себе, так что план нужно разработать заранее. А не тянуть до самого дня рождения, как некоторые ленивые задницы. Как я и говорила, я помогаю лишь однажды, чтобы девочки могли устроить свое будущее, но остальное уже ваша забота. И лучший способ начать свой путь в этом мире – перестать зацикливаться на своих проблемах, а вместо этого подумать, как стать таким человеком, на которого можно положиться. В общем, я тут медитировала, лежа в солярии, и меня вдруг осенило. Впрочем, лучшие идеи