Детектив с небес - Ли Тонвон

Сгоревшая ночлежка занимала шестиэтажное здание. Комнаты в ней были совсем крохотные, а коридоры настолько узкие, что даже двое с трудом могли разойтись. Низкие потолки не позволяли даже нормально вытянуться вверх, а по крутым лестницам, напоминавшим отвесные горные склоны, приходилось практически ползти. Было совершенно очевидно, к чему все это приведет в случае пожара.

Первой загорелась комната у входа на четвертый этаж. Выше почти никто не выжил.

– По всей видимости, пьяный хозяин комнаты заснул, пока варил рамён, и огонь перекинулся с плитки на мебель.

– Газовая плита в такой маленькой комнате…

– Там во всех комнатах так. Пожар был вопросом времени. – Сделав глоток, следователь продолжил: – Мало того что почти все тела сильно повреждены, так еще и большинство погибших жили там нелегально. Очень затрудняет установление личности.

Сверху поступил приказ оформлять трупы как неопознанные, но Сон Йохан запротестовал и вызвался заняться розыском.

– Если есть родственники, они ведь должны знать, погиб человек или выжил. Попробую сделать все, что в моих силах.

– Как вы собираетесь проводить расследование, если не помогло даже вскрытие?

– Буду опрашивать людей. Поговорю с выжившими, поищу коллег, если у кого такие имелись.

Кивнув, Ю Чинсин осторожно заговорил:

– Я съездил в приют, в котором вырос Ли Хвесон.

Пастора поразило, с какой скоростью может кардинально поменяться лицо человека. При упоминании имени Ли Хвесона лицо следователя, совсем недавно собиравшегося сделать все возможное, чтобы установить имена погибших, вмиг омрачилось и стало напоминать лик ангела смерти.

– Оказалось, профессор Ян Чэик действительно вышел из того же приюта, что и Ли Хвесон. Думаете, это совпадение?

– Профессор Ян Чэик? – Сон Йохана перекосило.

– В приюте его звали Ким Инсон. Он поменял имя и даже сделал пластические операции. Не знаю, что он хотел таким образом скрыть, но Со Обон, вероятно, узнал этот секрет и стал его шантажировать.

– Это заведующий приютом так сказал?

– Заведующий утверждает, будто даже и не знал, что Ян Чэик и есть Ким Инсон.

Сон Йохан в изумлении поднял обе руки.

– Значит, в итоге все это просто-напросто ваши догадки. Вы точно не имеете ничего против Ян Чэика?

– Думаю, не я здесь во власти старых обид.

Взгляд следователя ожесточился.

– Хотите сказать, я приписал Ли Хвесону то, чего он не совершал?

– Хочу сказать, вы не провели расследование должным образом. Вы посмотрели все видео на канале?

– К чему мне сидеть и смотреть видео этого подлеца?

– А «обыкновенный следователь» посмотрел бы, – твердо сказал пастор. – Сон Йохан, которого я знаю, однозначно бы все проверил. И обнаружил бы, что Ли Хвесон уже рассказывал на канале о своем прошлом.

Следователь вспомнил слова Ли Хвесона, сказанные на допросе. Тот утверждал то же самое.

– Но вы ведь не хотите к нему прислушаться. Потому что для вас он обязательно должен оказаться преступником.

Усмехнувшись, Сон Йохан вылил недопитый кофе в урну, которую использовали как пепельницу.

– Если это так, то у него не было необходимости давать Со Обону деньги. Разве нет? К чему его подкупать, если все уже было известно?

– Ну… Мало ли как Со Обон мог все приукрасить… – неуверенно протянул Ю Чинсин.

– А вы тоже, смотрю, бываете в замешательстве. Так кто же из нас утратил душевное равновесие? – Следователь бросил пустой стакан в мусорку. – Спасибо за кофе.

Сон Йохан покинул зону отдыха, но тут, словно сменяя его, пришел другой сотрудник участка и, достав сигареты, закурил. Глядя на полицейского, пастор вместо табачного дыма выдохнул воздух. Курящий посмотрел на Ю Чинсина и спросил:

– Вам нужна зажигалка?

– А, нет. – Пастор с улыбкой качнул головой.

Сказать по правде, у него внезапно появилось желание закурить, чего он не делал уже очень давно. Однако в действительности ему был необходим не огонек зажигалки, а пламя факела, который пролил бы свет во тьму. Ю Чинсину казалось, что он пробирается в непроглядном мраке пещеры.

Когда пришли результаты вскрытия, Ли Хвесон, до этого утверждавший, будто они с Со Обоном всего лишь слегка подрались, признался, что толкнул его на пол. Однако, по его словам, упавшего Со Обона он больше не трогал, вот только теперь ему уже никто не верил. Даже адвокат Пак Чиён пыталась убедить Ли Хвесона в том, чтобы он признался в содеянном ради смягчения приговора.

У Ян Чэика же имелось идеальное алиби. Сон Йохан оказался прав: иррационально себя вел определенно Ю Чинсин. Однако пастор никак не мог избавиться от мысли, что профессор как-то замешан в этом деле. Глядя на телефон, словно в ожидании звонка, Ю Чинсин вернулся в кофейню и обнаружил там неожиданного гостя.

– А вот и вы! – Лицо Ян Чэика озарила яркая улыбка.

– Что вы здесь?..

– Кофе зашел выпить, конечно же. Нашел эту кофейню в интернете, отзывы у нее хорошие. А тут закрыто, и я подумал, вы сегодня не работаете.

– Проходите…

Отворив дверь, пастор прошел за барную стойку. Ян Чэик занял место посередине и осмотрелся вокруг.

– Какое аккуратное и симпатичное у вас тут место!

– Спасибо. Какой будете кофе?

– А «три в одном» у вас можно заказать? Сладенький такой, как раньше делали. Или это вас слишком затруднит?

– Ничуть. Вам со льдом?

Профессор радостно закивал. В скором времени Ю Чинсин поставил перед Ян Чэиком стакан, и он в предвкушении сделал глоток.

– Ох, этот вкус навевает воспоминания. Мне его в детстве часто готовила мама.

– Вот как? Видимо, ваша мама была любительницей кофе. Детям его обычно не дают.

– А она была необычной мамой. – Ян Чэик слегка встряхнул стакан, и внутри зазвенели кубики льда. – Мне тогда было девять. Стоял жаркий летний день, и мама сделала мне освежающий кофе. Я выпил его и потерял сознание. А очнулся уже в приюте. С тех пор и до сегодняшнего дня кофе я больше не пил.

Пастор ничего не ответил.

– Говорят, вы узнавали, из какого я приюта. Благодаря вам я впервые за долгое время поговорил с однокурсниками.

– Мы, оказывается, окончили с вами один и тот же университет. Я вас совсем не узнал.

– Неплохо я изменился, да? Мне только глаза и нос подправили, и вот внешность уже совсем другая, я даже сам удивился. – Потирая подбородок, профессор продолжил: – А вы тоже сильно поменялись. Может, из-за того, что обрели веру? Я вас сначала не узнал. Стал догадываться только после того, как выяснил, что вы судмедэксперт.

– Вы тогда приходили ко мне в библиотеку.

«Какая болезнь, по-вашему, самая страшная?» – спросил Ю Чинсин у Ким Инсона.

Выйдя из библиотеки, они сидели на скамейке, откуда было видно университетскую больницу.

«Хм, наверное, все ответят на этот вопрос по-разному. Для онкологов это, должно быть, рак, для инфекционистов – какое-нибудь вирусное заболевание. С моей точки зрения, это болезнь сердца».

«А я считаю, это смерть».

«Смерть? Разве смерть – это болезнь?»

«Не всякая смерть – болезнь. Но в каких-то случаях смерть становится не концом страданий, а его началом. И ни один именитый врач, никакие новые технологии не способны