Детектив с небес - Ли Тонвон

Глядя на здание больницы, возвышающееся недалеко от главных ворот университета, Ю Чинсин добавил:

«Судмедэксперт – это единственный врач, который занимается смертью».

Ян Чэик с улыбкой произнес:

– Я из-за тех ваших слов чуть было не поменял специализацию.

Пастор смущенно принялся протирать столешницу.

– Что скажете насчет смерти Со Обона?

При этих словах рука Ю Чинсина замерла, и он взглянул на профессора.

– Думаете, это я его убил? Поэтому вы наводите обо мне справки?

Пастор помыл руки и взял из шкафчика нож для овощей.

– Даже одним и тем же оружием разные преступники нанесут жертве разные раны. – Ю Чинсин достал помидор и, нарезая его, продолжил: – То есть случай, когда человеку преднамеренно наносят несколько ножевых ранений, отличается от случая, когда в пылу ссоры один случайно ранит другого ножом, которым только что резал фрукты.

Пастор положил кусочки помидора в блендер и нажал на кнопку. Мякоть разлетелась по стенкам и вскоре превратилась в красноватую жидкость.

– Со Обон погиб от нескольких ударов по затылку. Вернее, его били затылком об пол. В полиции считают, что все это дело рук одного преступника, но мне кажется, первый удар по своему характеру отличается от последовавших.

Ю Чинсин разлил готовый томатный сок по двум стаканам.

– По-вашему, после того как вышел Ли Хвесон, появился я и убил Со Обона? – отпив, поинтересовался Ян Чэик.

– Я слышал, в тот день вы не покидали операционную.

– Значит, если вы знаете это и все равно подозреваете меня, то считаете, что у меня был сообщник. Думаете, я нанял киллера?

– Если вам было настолько необходимо предотвратить выход того эфира – возможно.

Оставшийся сок профессор выпил залпом. Издавая смачные звуки, будто в съемке для рекламы, он поставил пустой стакан на стол.

– Ох, как хорошо выпить свежевыжатого сока! Вот чем надо было поить сына вместо кофе… Не правда ли?

Ю Чинсин промолчал.

– Моя мать работала в баре. Это было приличное заведение, алкашей там не водилось, только вот работа ее, по-моему, от работы в обычной пивнухе отличалась не сильно. – Окунувшись в смутные воспоминания, Ян Чэик заговорил о своем прошлом: – Отца я не знаю. Есть несколько претендентов, но мне все равно. В общем, мать бросила меня и, судя во всему, собиралась сбежать с кем-то из них. Я ей, видимо, доставлял много забот. А она была такой женщиной, которая ленилась даже кружку помыть. – Вертя в руках пустой стакан, он продолжал: – Со Обон сказал, что моя мать жива. По его словам, после того как мать меня бросила и сбежала, она не то что не начала новую жизнь, так еще и попала в тюрьму за мошенничество. И если станет известно, что я ее сын, все, кому она должна денег, увяжутся за мной.

За молчание Со Обон попросил сто миллионов вон.

– А как он узнал, что это ваша мать?

– Неизвестно. Поэтому-то я с ним и не связывался. Даже если в сказанном им была хоть крупица правды, в день, когда та женщина напоила меня кофе со снотворным, она перестала быть моей матерью. Я сказал ему не нести чушь. – Поставив пустой стакан рядом с недопитым кофе, Ян Чэик встал с места. – На этом воспоминаний хватит. Спасибо.

– Профессор.

На оклик Ю Чинсина Ян Чэик все-таки обернулся.

– Почему вы пошли в кардиохирургию?

– Что?

– Вы же спрашивали меня, почему я выбрал своей специальностью судмедэкспертизу. Но на кафедру кардиохирургии люди тоже особо не рвутся, хотя и не так, как в судебную медицину. Мне тоже интересно.

Ян Чэик понимающе улыбнулся и ответил:

– Я бросил игральные кости. – На казалось бы шуточный ответ от пастора никакой реакции не последовало, и профессор добавил: – Я не шучу, это правда.

Слегка наклонив голову на прощание, Ян Чэик удалился.

Ю Чинсин взглянул на оставшиеся после него стаканы: один примерно до середины был наполнен кофе, а второй – из-под томатного сока – пуст.

«Насколько правдивы слова о его прошлом? А россказни Со Обона?» Значительная часть показаний Ян Чэика, которые он дал в деле об убийстве Ку Вонджуна, совпала с действительностью. Однако правду скрыла слегка искаженная точка зрения. По сравнению с полной картинкой, в которой имелись вкрапления лжи, Ю Чинсин нуждался в полностью достоверных фактах, пусть даже и разрозненных.

Убрав стаканы в раковину, пастор собирался было включить воду, но вдруг остановился. Зазвонил телефон, и Ю Чинсин взял трубку.

– Здравствуйте. Я звоню вам по поводу вашего запроса касательно приюта «Новая надежда».

– Да, я вас слушаю.

Пастор поставил стаканы обратно на стол.

В видеоролике Ли Хвесон говорил, едва сдерживая слезы. То и дело прерываясь, он кусал губы и тяжело вздыхал.

Назывался ролик «Как трудный подросток стал нерадивым учеником», и на канале Ли Хвесона у него было больше всего просмотров. Сидя в приемном покое больницы, Сон Йохан прокручивал видео в телефоне.

«Нынешней своей жизнью и жизнью будущей я полностью обязан Тэбому. До встречи с ним я жил как придется и лишь благодаря ему впервые задумался о смысле существования. Я понял: больше так продолжаться не можети твердо решил начать все заново!»

Ли Хвесон по совету Тэбома записался на курс ученичества, который проводился в церкви на каникулах.

«Пообещав себе, что это в последний раз, я пошел на встречу с приятелями, и пусть это звучит глупо, собирался сказать им, что уверовал в Бога и хочу начать новую жизнь».

Собравшись за ужином, четверка приятелей за кружкой пива засиделась аж заполночь. И вот, когда Хвесон, уловив момент, собирался уже было объявить о кардинальных переменах в своей жизни, друзья потянули его зайти еще куда-нибудь и выпить по последней.

Оказавшись на ночной улице, их компания обнаружила, что на выпивку денег не осталось. Ли Хвесон в душе возликовал и наконец решился сделать свое признание, неуверенно начав:

– Я вам хотел сказать кое-что…

– Эй, погоди-ка…

Один из приятелей, увидев прохожего, увязался за ним. Это был парень с сумкой через плечо. У Хвесона закралось недоброе предчувствие, однако на школьника парень не походил, и Хвесон успокоил себя: это, верно, знакомый. Но не тут-то было: подобравшись сзади, приятель вытащил что-то из кармана и ударил парня по затылку, отчего тот, не издав ни звука, повалился на землю.

«Я был так потрясен, что не мог ничего сказать. И пока я находился в ступоре, остальная троица с привычной сноровкой обыскала жертву и, увлекая меня за собой, скрылась с места преступления».

Сваливший прохожего приятель без всяких зазрений совести бурчал, что в бумажнике оказалось мало налички. Хвесон потерял самообладание и возмущенно завопил, что́ они такое творят. В ответ распалившиеся приятели вылили на него поток отборной брани. В такой скверной атмосфере они и расстались. Хвесон никак не ожидал, что прощание произойдет подобным образом.

«Услышав в новостях, что пострадавший находится на грани смерти, я чуть не сошел с ума. В таком состоянии ни