Детектив с небес - Ли Тонвон

Ли Хвесон разразился рыданиями.

Сон Йохан выключил видео и убрал телефон. Воспоминания о том дне живо всплыли в памяти, и тело отреагировало на них моментально – его буквально скрутило на лавке приемного покоя.

– Вам нехорошо? – обеспокоенно спросила подошедшая медсестра.

– Да нет, ничего страшного. Я могу увидеться с пациентом? – спросил он, вставая с места.

Большинство жильцов с нижних этажей ночлежки не пострадали, однако староста Пак Тхэгын с первого этажа попал в больницу. Когда начался пожар, он побежал наверх, чтобы эвакуировать жильцов, и наглотался едкого дыма.

– Как вы себя чувствуете? – негромко, чтобы не потревожить, спросил Сон Йохан.

Несмотря на кислородную маску, Пак Тхэгын сохранял ясность рассудка и мог говорить.

– А что с жильцами?

– Благодаря вам многие спаслись.

Пак Тхэгын закивал, но вдруг расплакался. Следователь протянул бумажную салфетку. Немного успокоившись, старик заговорил:

– Прошу прощения. Внезапно подумалось, что прожил жизнь не зря.

– Ну что вы такое говорите! Вы хоть и были там за старшего, все равно такой же жилец, как все… а проявили невероятную отвагу!

Подождав, пока чувства старика улягутся, Сон Йохан продолжил расспросы.

– Установлено, что возгорание произошло в четыреста первой комнате. Кто там жил?

– Дядя Кудза… Он погиб?

– Да, смертельный исход. А он что, был иностранцем?

– А… это не имя, а прозвище. – Помедлив, старик продолжил: – Кажется, он имел какое-то отношение к якудза. Вот и звали его дядей Кудзой. Его настоящего имени я не знаю. Он говорил, мол, зови как хочешь. Вы же знаете, в таких местах неважно, кто ты, лишь бы деньги платил.

– Говорите, якудза?

– Точно ли он мафиози, я не знаю, но все тело у него было в наколках, как у самого настоящего якудза. И по-корейски он говорил неважно, так что не поймешь: то ли японец, то ли японский кореец…

– Вам приходилось с ним беседовать?

– Только в самом начале, когда он впервые явился… Да и возраст у него был преклонный, но, главное, выглядел он больно уж свирепо. И даже когда заселялся, вместо денег вручил кинжал.

– Кинжал? Японский меч?

– Да, но не длинный – чуть длиннее кухонного ножа. Даже неспециалисту было видно, что вещь из дорогих. Судя по гравировке на лезвии, его сделали на заказ.

Найдя после долгого уединения собеседника, Пак Тхэгын заметно оживился. Лицо же Йохана на глазах становилось все мрачнее.

Труп погибшего мужчины из 401-й комнаты, где начался пожар, был поврежден сильнее всего. По стоматологическим данным личность установить не удалось, пришлось сделать ДНК-анализ. Результат оказался неожиданным: данные погибшего совпали с образцами ДНК, обнаруженными на месте убийства тридцатилетней давности.

– К жильцу из четыреста первой комнаты в последнее время никто не приходил? Кто-нибудь подозрительный?

– Нет, а вот несколько месяцев назад был один.

Некто зашел в контору и справлялся про жильцов, сказав, что ищет одного мужчину.

– По описанию я сразу понял, о ком он говорит. Дядя Кудза – личность заметная. Я сначала принял его за полицейского и стал аккуратно наводить справки, но похоже, что нет.

– Так они встретились?

– Нет, он ушел, не повидавшись.

После недолгого раздумья Йохан снова заговорил:

– Не было никого, кто бы близко общался с четыреста первым?

– Не знаю, насколько близко, но как-то раз я приметил, как он разговаривал в коридоре с жильцом из четыреста четвертой. В день пожара, да. Обычно его было не слышно и не видно, а тут я впервые заметил, что он с кем-то общается.

– Четыреста четвертой, говорите…

Сон Йохан бегло просмотрел в телефоне данные о пожаре. Большинство жильцов с четвертого этажа погибли, а те немногие, кому удалось спастись, находились в тяжелом состоянии. Жилец же из 404-й числился пропавшим без вести: трупа его не обнаружили, и среди выживших его тоже не было.

– А кто жил в четыреста четвертой?

– Кажется, он был из приютских.

– Приютских? – Следователь сдвинул брови.

– При совершеннолетии и выселении из приюта выделяют средства на самостоятельную жизнь, однако этой суммы не хватает даже на залог помесячной аренды. И если не поступил на учебу или не нашел работу, оказываешься на улице или мыкаешься по таким вот ночлежкам. На вид он был молодой совсем, вот я и спросил, кто да откуда, но он пробормотал что-то невнятное. Так что, скорее всего, и вправду приютский.

– Вот как! А четыреста четвертую комнату он сам выбрал?

– Да, комнаты были на втором и четвертом этаже, но он въехал на четвертый.

В отличие от высоток, ВИП-этажом в таких местах считался нижний: вида из окна на верхних этажах никакого, а с лестницей морока. По идее, особого резона забираться на четвертый и правда не было.

Поднимаясь, Сон Йохан попросил напоследок:

– Позже вас навестит наш сотрудник. Не могли бы вы описать ему внешность и одежду жильца из четыреста четвертой, а также того, кто приходил узнавать про четыреста первого?

– Конечно, какой разговор!

Оставив Пак Тхэгына в некоторой растерянности, следователь вышел из палаты.

– Да, слушаю. Видимо, придется составить фоторобот. А где сейчас владелец здания?

С трубкой в руке Сон Йохан шел по коридору, когда заметил идущего навстречу Ян Чэика – тот поприветствовал следователя легким наклоном головы. Йохан улыбнулся в ответ, продолжая разговаривать по телефону.

– Выяснилось, что вместо залога жилец из четыреста первой оставил нож среднего размера, по виду напоминающий японский меч, надо бы проверить.

Пройдя мимо, Ян Чэик обернулся и посмотрел вслед удаляющемуся Сон Йохану.

– Простите, что беспокою под конец рабочего дня, – извинился за вторжение Ю Чинсин.

– Ничего страшного. А по какому вопросу? – без особого энтузиазма отозвался Чон Ыйджон – заведующий интерната «Новая надежда».

– Чтобы не отнимать ваше время, перейду сразу к делу. Насколько я понимаю, вы сбыли информацию о Ким Инсоне, то есть о профессоре Ян Чэике, Со Обону. Не так ли?

– Вы о чем? Я же сказал, что не знал даже настоящего имени профессора, – невозмутимо возразил заведующий.

– Профессор Ян Чэик оперировал ваших подопечных. Мне известно, что и расходы взяла на себя больница. Это было сделано по вашей просьбе?

– Это совпадение. Я не знал.

– Я слышал, вашему отцу тоже сделали операцию на сердце в той же самой больнице…

Упоминание об отце начисто стерло недоумевающую улыбку от якобы неправомерных заявлений. Чон Ыйджон помрачнел.

– А, это…

– Ваш отец ведь говорил, что гордится Ким Инсоном, поступившим в медицинский университет? Как выяснилось, он частенько хвастался этим знакомым пасторам.

В памяти заведующего Чона всплыло старое воспоминание. Весьма болезненное.

– Да, скорее всего, он говорил о том, как хотел бы, чтобы Инсон стал его приемным сыном, и при этом наверняка не упускал возможности упомянуть и собственного непутевого отпрыска.

– Так будем считать, вы были в курсе?

Помешкав, заведующий заговорил:

– Отец поддерживал связь с Инсоном даже после его поступления в университет. И очень горевал, словно потерял родного сына, когда узнал, что Инсон