Остров грехов - Ким Чэхи

– А ведь днем, когда вы по памяти воспроизводили цитаты из «Восьми наставлений», упомянутые в письме, я подумал, что у вас феноменальная память. Неожиданно как-то.

– У меня хорошая кратковременная память, – покачал головой Сонхо. – Когда готовился к экзаменам на полицейского, я выучил все книги наизусть. Однако в детстве я ударился головой и забыл почти все, что было до этого. У меня остались какие-то фрагменты воспоминаний – отдельные кадры, будто кто-то пару раз щелкнул фотоаппаратом, и больше нет ничего. Но иногда… Случается нечто, что забыть невозможно.

Стоило замолчать – тут же вспомнилась смерть кошки, жестокость Хон Тхэги, бедный Хан Намги и слово «жалость».

– Ах вот как. А как вы ударились?

– Не знаю, об этом я тоже…

Кажется, он откуда-то упал тогда, но подробностей он не помнил. Хотя предположительное место происшествия все же вырисовывалось. Очнулся он с забинтованной головой в больничной палате с белыми стенами: мама с грустью наблюдала за ним, звала по имени. Глядя на маму, Сонхо провалился в глубокий сон. А когда снова пришел в себя, мама с папой с двух сторон крепко держали его за руки.

– Должно быть, из-за того, что вы ударились головой, ваши воспоминания исчезли. Что ж, вследствие травмы головы память вообще могла пропасть. Я раньше сильно интересовался медициной и немного изучил этот вопрос. Так вот, существует ретроградная амнезия, когда отсутствуют воспоминания до события, вызвавшего потерю памяти. Бывает и антероградная амнезия – когда исчезают воспоминания от точки помутнения сознания вплоть до полного выздоровления. У вас ретроградная. Еще, конечно, существует транзиторная глобальная амнезия, при которой из-за пережитого в какой-то момент ужаса дверь в воспоминания о нем закрывается совсем.

Произнося свой монолог, Ё Тоюн не отрываясь смотрел на Сонхо. Тот, избегая встречи взглядов, отчеканил:

– Я не хочу говорить о своем детстве.

В интонации Сонхо слышалось раздражение. Ё Тоюн виновато замахал руками:

– Извините, я много болтаю. Вот улика, а я, пожалуй, пойду.

Взглянув на клочок бумаги в полиэтилене, Сонхо закрыл дверь и лег в постель.

– Ретроградная амнезия, значит…

В голове крутились слова куратора.

Ему всегда было любопытно. Почему он никак не мог вспомнить, как именно ударился головой? Все, кажется, произошло на крыше, но почему он на эту крышу забрался, было совершенно неясно. После того происшествия он еще долгое время ходил к психотерапевту.

Мама приводила его в кабинет игровой терапии в психиатрической клинике, но никогда не объясняла, зачем ему требовалось лечение. Говорила, что это помогает затянуться его ране на голове. В игровой комнате Сонхо лепил из глины лица родителей и облекал свою злость в слова. И еще, рисуя, переносил на бумагу свой внутренний мир.

После того случая многое изменилось. Сонхо переехал и больше никогда не видел ни Хон Тхэги, ни Хан Намги. Они не приходили в больницу; к тому же все произошло во время зимних каникул – вот они перед переездом так ни разу и не встретились. К счастью или нет, но это расставание стало новой точкой отсчета в его жизни. Сонхо перешел в школу в хорошем районе, сел за учебу и поднял успеваемость. Атмосфера дома тоже стала лучше. Все началось заново, забылись бедный, полный грязи и тоски район и ветхое здание школы. И ему больше не приходилось мучиться от запаха сигарет на том ужасном пустыре.

Сонхо вздохнул, приподнявшись и свесив ноги с кровати. Каждый раз, когда он усиленно пытался вспомнить произошедшее, его одолевала жуткая мигрень. Он постарался не думать об этом и в итоге совсем забыл о случившемся. Но, приехав на Самбо и оказавшись один на один с пустотой ночи, вспомнил вновь.

При всем при этом он чувствовал облегчение. Ведь пустырь, где появлялись Хон Тхэги и Хан Намги, возвращался к нему только во снах. Никак не в реальности.

* * *

Этой ночью даже луна спряталась. На отмели показался мужчина в черном походном костюме с надвинутым на глаза капюшоном. Под бледным светом единственного фонаря он с широко открытыми глазами вглядывался в противоположную сторону. Вдали вырисовался силуэт медленно шагающего человека. Подойдя, тот снял шляпу и улыбнулся:

– Приятно познакомиться, господин Риал Лав[48].

Мужчина под ником Риал Лав сделал вид, что не заметил протянутую собеседником правую руку. Тот вытер ее о штаны и убрал в карман.

– Встречаться офлайн и правда довольно неловко.

Оставив фонарь позади, двое миновали отмель и зашагали вдоль песчаного пляжа, где в единую кучу смешались останки ракушек и морских звезд, песок и гравий.

– Вовек не забуду о вашей помощи с отправкой письма.

Риал Лав разглядывал небо, не придавая значения похвале и написанной на лице незнакомца благодарности.

– Никто же не узнает? – с беспокойством в голосе спросил мужчина.

– Все будет в порядке, если не найдут никаких доказательств. Где вы их спрятали?

Мужчина в походном костюме звонко рассмеялся, а затем натянуто улыбнулся Риал Лаву так, что лицо изрезали морщины.

– В поле.

– Вы их закопали?

– Нет, они просто лежат там.

– То есть они живы?

– Кто знает, хи-хи. Для меня эти женщины похожи на это.

Из песка наполовину выглядывала огромная раковина моллюска – мужчина в костюме достал ее и положил на плоский камень. А потом высоко занес ступню и раздавил ее. Раковина с хрустом рассыпалась.

– Кстати, об этом. Знаете, у меня есть что вам показать. Вы завтра свободны? Хи-хи. Не то чтобы я хвастался.

Риал Лав не удостоил мужчину ответом, лишь шагал дальше.

– Кстати, а почему вы мне помогаете, господин Риал Лав? – поинтересовался мужчина в костюме, остановившись и взглянув на Риал Лава.

Тот с решительностью в глазах ответил:

– Я действую во имя справедливости.

Мужчина в костюме понимающе кивнул, и двое побрели вместе до выхода с пляжа. Спрятавшийся за облаками месяц освещал песок своим тусклым мерцанием. В лунном свете морская вода, волнующаяся с тихим плеском, отливала ярким сапфиром.

Глава 6. Тьма сгущается

(среда, 16 января)

Проснувшись, Сонхо проверил время на экране телефона. 6:30. Вчера он опять смог более-менее поспать. Должно быть, все дело в свежем воздухе. Благодаря крепкому сну он чувствовал себя отдохнувшим. Сонхо открыл окно, вышел на балкон и какое-то время глядел на море. Туман стелился над водной гладью. За его завесой не было видно горизонта.

На набережной – ни души.

Умывшись и надев спортивный костюм, Сонхо вышел из гостиницы и направился прямиком туда. Сперва добрался до каменной лестницы, выходящей к набережной. Спустился аккуратной поступью,