Там, где тишина - Эллиот Харпер

городу в компании агента ФБР, и Билли непременно покрутила бы пальцем у виска. «Кататься с агентом Бюро? Вы в своем уме? Да ни за что в жизни», – сказала бы та, прежняя, Билли. А новая, как доппельгангер, не испытывала никаких переживаний, совершая поступки, которые противоречат ее убеждениям.

Она задумчиво вгляделась в профиль Адама, будто выточенный из камня в мастерской идеальных пропорций: «Агент ФБР. Специальный агент ФБР».

Нет, этого недостаточно, чтобы вместить всего Адама Миддлтона. Он был прав: раньше Билли не задумывалась о том, что за оболочкой «серьезного костюма» скрывается обычный человек. И без этой переменной было гораздо проще осуждать и негодовать. А теперь…

«В какой момент я свернула не туда?» – подумала она. Внутренний голос любезно подсказал: после найденных тел в Остине, когда Билли приняла решение продолжить поиски Роберта. Или… позже – после их с Адамом похода в кафе «Темный рыцарь», где они впервые работали вместе, изображая пару путешественников, напуганных городскими сплетнями об исчезновении туристок.

А может, когда Билли согласилась работать вместе с Миддлтоном?

Нет. Не так.

Все началось, когда он без лишних вопросов приехал за ней посреди ночи и спас из чертовски опасного ночного клуба «ЭльКастильо», где она застряла, пытаясь в одиночку отследить Роберта Андерсона.

Почувствовав на себе взгляд Билли, Адам остановил «мустанг» на светофоре и посмотрел на нее.

– Все хорошо? – поинтересовался он. Мало ли до чего Билли могла дойти в своих мыслях за то время, пока они ехали в тишине по городу.

Женский мозг – непредсказуемая вселенная с миллионом дверей, за которыми скрываются неожиданные выводы и невероятные идеи. И для Адама всегда было непонятно, как из пункта «А» можно вмиг добраться до пункта «Это все твоя вина», который при этом находится в совершенно другом месте и не связан с исходной точкой ни одной из известных дорог.

Билли молча кивнула.

Да, все хорошо. По крайней мере лучше, чем полчаса назад.

Но спустя пятнадцать минут она внезапно попросила:

– Давай остановимся там?

Адам посмотрел, куда указывает Билли, и удивленно хмыкнул. Не то чтобы он не привык к ее спонтанным решениям, но иногда они по-прежнему вызывали недоумение.

– Уверена? – Вопрос, как и предыдущий, был задан ради дополнительной проверки: вдруг Билли передумает?

– Уверена, – улыбнулась она.

Да, Адам все правильно понял.

Он пожал плечами – дело ее – и припарковал «мустанг» неподалеку от входа на территорию Линкольн-парка. К очередному удивлению Миддлтона, Билли повела его в совершенно другом направлении.

* * *

– Не скажешь, куда мы идем? – не выдержал он после десяти минут прогулки по Уэст-Уэбстер-авеню.

– Скоро увидишь, – загадочно отозвалась Билли, вышагивая по безлюдной улице.

– Если задумала меня убить, скажу сразу: кричу я громко, а бегаю быстро.

– Если бы я решила тебя убить, оставила бы на съедение Габи.

– Это уже за гранью добра и зла, – Адам изобразил испуг и покосился на Билли.

Неужели на ее лице только что промелькнула улыбка?

Убедиться в этом он не успел: они достигли пункта назначения.

Озадаченно притихнув, Миддлтон остановился перед металлической скульптурой, собранной из хромированных автомобильных бамперов на высоком каменном постаменте.

«Железный Дровосек приветствует вас в парке Оз», – прочитал Адам на табличке.

– Добро пожаловать в Изумрудный город, – шепнула Билли и едва заметно улыбнулась: Дэна, любителя активного отдыха и красивой жизни, было невозможно затянуть в это место. Он отбивался от поездки под любыми предлогами, предпочитая прогулкам в парке игру в гольф, полеты на параплане и походы в рестораны с деловыми партнерами или в компании друзей.

Дэн неплохой парень, но он всегда смотрел в другую сторону от Билли.

– Мы ведь здесь не ради новой пощечины? – осторожно уточнил Адам. Кто знает, вдруг Билли задалась целью отметить каждый парк города шлепком по его лицу, как это уже было однажды после неудачного предложения Миддлтона пройти в его машину.

Усмехнувшись, Билли отрицательно покачала головой.

– Жутковатый тип. – Адам указал на статую Дровосека и огромный топор в его руке. – Это ведь из детской сказки?

Билли мгновенно изменилась в лице и воскликнула:

– Не говори, что не читал «Удивительного волшебника из страны Оз»!

Адам пожал плечами и набрал воздуха в грудь, будто собирался признаться в каком-то постыдном поступке, совершенном в детстве.

– Я читал детективы Хичкока про трех сыщиков.

– И как я сразу не догадалась, – хмыкнула Билли и очень внимательно посмотрела на него. – Что ты там, кстати, говорил про «я не сразу родился агентом»?

Хохотнув, Миддлтон проследовал за ней в парк Оз по дороге из бледно-желтого кирпича, время от времени замечая под ногами выгравированные надписи, прочитать которые он смог бы разве что с фонариком в руке, стоя на коленях и уткнувшись лицом в землю. Но сейчас не время для этой йоги, и куда больше Адама интересовал другой вопрос: почему они с Билли пришли именно сюда? Он бы на ее месте ограничился обычной поездкой в бар с Лео. В случае с Адамом все было предельно просто и понятно. Но это же Билли. С ней никогда не бывает «все ясно» или «вполне предсказуемо».

Может, ее инстинктивно тянет ко всей этой сказочной тематике? Вспомнить хотя бы ее появление в «Эль-Кастильо» в костюме единорога. Да, это было частью униформы, но ведь выбор она остановила именно на нем. Интересно, она вернула костюм или он все еще лежит у нее дома? Адам осторожно покосился на Билли. Нет, лучше обойтись без уточняющих вопросов.

– Раньше я… часто бывала здесь, – наконец заговорила она, неторопливо следуя по дороге, которую в свое время исходила вдоль и поперек. – Мне исполнилось семь, когда я впервые приехала сюда вместе с тетей, – ее голос дрогнул. – Мы вышли на автобусной остановке рядом с огромной детской площадкой в Линкольн-парке, купили пирожные с шоколадом в маленькой французской пекарне на углу Уэст-Диккенс и Кларк и… пришли сюда. Потом это стало нашей традицией, – грустно улыбнулась Билли. – Автобус, пирожные, прогулка до парка. Каждую первую субботу месяца, до тех пор, пока тетя Лидия не… заболела.

Адам бесшумно выдохнул.

Вот оно. Болевая точка, по которой ударила Габриэлла на глазах у других людей. Но за что? В чем, по ее мнению, виновата Билли?

Да, все переживают утрату по-своему и выражают скорбь разными способами, но какой поступок заслуживает такой жестокости по отношению к близкому человеку?

Прикусив губу, Билли задумчиво разглядывала камни под ногами и свои ботинки, испачканные в пыли парковых дорожек.

– Она не знает, о чем говорит, – тихо сказала Билли. – Габи. Она… не понимает. Я не должна злиться на нее,