Шарлатанка - Аманда Скенандор

окрик Хьюи вернул ее в настоящее. Она почувствовала стук часов на запястье и сосредоточилась на этом ощущении, сердце стало биться реже, подстраиваясь под их ритм. Первыми идут очки. Потом шляпа. Тусия вспомнила о женщине, которая в уме репетировала свой танец, и представила себя саму повторяющей список и кричащей слова потрясенной толпе. Цепочка от часов, носовой платок, шнурки, булавка для галстука, галстук.

– Брошь! – закричала она, услышав, как Хьюи рассыпается в извинениях перед зрителями. Последовали изумленные возгласы, кое-кто захлопал. Тусия изо всех сил постаралась не обращать внимания на шум и думать только о стуке часов и о следующем предмете. Она даже смогла перескочить в начало списка, когда Хьюи продолжил.

Когда наконец, к неудовольствию толпы, он объявил, что выступление закончено, Тусия сорвала повязку с глаз. Она сделала это! То ли с помощью советов Фанни, то ли благодаря часам, или же из-за того и другого, но она это сделала!

Она посмотрела на аплодировавшую ей толпу, щурясь из-за яркого света. Забыв поклониться или улыбнуться, возбужденная, она сбежала по ступенькам, думая только о том, как бы не споткнуться.

Глава 18

И на следующий вечер Тусии пришлось бороться с собой. Но советы Фанни и надежные карманные часы снова помогли ей выиграть эту битву.

После того как она выступила три раза, не завалив номер, Хьюи дал ей новые задания. Теперь она должна была запомнить не только предметы, но и подсказки. Например, если Хьюи говорил: «Можете сказать, что есть у этого почтенного джентльмена?», это означало, что следующая вещь в списке, часы или цепочка, будет позолоченной. Первая буква в слове «почтенный» означала позолоту. А если он спрашивал: «смотрите, что есть у этого человека?», буква «с» в первом слове указывала на серебро. Если же Хьюи обращался к зрителю «милейший» или «милейшая», то предмет был сделан из меха.

С запоминанием подсказок у Тусии тоже проблем не возникло. В первый вечер она еще волновалась о том, что дополнения пустят под откос весь тщательно выстроенный ею процесс, но обнаружила, что ей нужно просто на мгновение прервать свою концентрацию, чтобы услышать подсказку. Повышенная сложность помогла ей не думать обо всем остальном. Публике номер нравился, зрителей приходило все больше. Но через несколько дней Хью заметил, что продажи снадобий упали, из этого городка они уже выжали все, что можно.

Сцена была разобрана, имущество погружено в фургоны и повозку.

Странно было видеть пустоту на месте лагеря. Участок ровной утоптанной земли напоминал гигантский отпечаток ноги. Через несколько дней сорняки и трава снова вырастут, будто здесь и не было никогда ни сцены, ни фургонов. Они провели здесь чуть больше недели, но Тусии казалось, что прошло гораздо больше времени. И все же она думала, что двигаться дальше рано.

Она поняла наконец, что если Ал говорил, что кончилась кукурузная шелуха, значит, нужно приготовить еще «Чудодейственной мази от мозолей». «Крикуном» называли недовольного покупателя. «Репьи» или «орехи» обозначали расходы, а «бархат» – доходы. Говоря, что вечер был красный, имели в виду выгодную торговлю из-за рекламы или большого числа зрителей.

Тусии предстояло еще многому научиться, раз уж им с Тоби предстояло еще жить с труппой, но сегодня она предвкушала беззаботный день в дороге.

Все распределились по повозкам. Хьюи правил лошадью на своем фургоне, Вождь – на хозяйственном, Трауты ехали в повозке. А значит, Тусии оставался Дарл. Он забрался на сиденье кучера, и Тоби оказался зажат между ними с Тусией. Прищелкнув языком и встряхнув вожжи, Дарл тронул мулов с места.

Тоби захлопал в ладоши, когда фургон тронулся, и тоже постарался щелкнуть языком. Это было больше похоже на чавканье, но Дарл одобрительно кивнул ему.

Почти все утро он разбирал сцену, и когда Тусия придвинулась ближе, поправив Тоби шляпу, она думала, что почувствует запах пота. Однако от Дарла пахло только мылом, льняным маслом и деревом, почти как от того полотенца, которое он протянул ей тогда за кулисами.

Покосившись на него, Тусия увидела, что он надел чистую рубашку. Белая ткань контрастировала с темной щетиной, покрывавшей его подбородок, и пыльной шляпой, надвинутой на брови.

– Они хорошо идут следом, эти двое, – сказал Дарл, и Тусия не сразу поняла, что он имеет в виду мулов. – Больших неприятностей вам не доставят.

– Мне?

– Когда вожжи возьмете.

Он повернулся и поднял голову, посмотрев ей в лицо темными глазами.

– Вы же умеете править, да?

Тусия выпрямилась и отвернулась, неохотно покачав головой. В детстве она ездила на лошадях и знала, как обращаться с ними. Но она никогда не управляла даже легкой двухместной повозкой, не говоря уже о громоздком фургоне, запряженном упряжкой мулов. Дарл хмыкнул, явно не удивившись такому ответу. Тусия надеялась, что на этом все и закончится, но, когда они выехали на ровную дорогу, он протянул ей вожжи.

В своей скупой и прямолинейной манере он рассказал ей про разные части упряжи и о том, что нужно делать. Тоби тоже захотел научиться, и Дарл любезно согласился взять его на колени и подержал вожжи вместе с ним.

Когда Тоби устал, он снова сел между ними, и ответственность за передвижение легла на Тусию. В течение нескольких последующих часов, когда на дороге попадались особенно глубокие рытвины или большие ямы, Дарл показывал ей, как сделать так, чтобы мулы их объезжали. Первые попытки ей не удались, и она слышала, как с грохотом падают внутри фургона их вещи, когда он кренился и вздрагивал.

Когда они въехали в очень глубокую колею, фургон так сильно дернулся, что Тоби чуть не слетел со скамейки. Тусия выпустила вожжи и схватила его, Дарл быстро наклонился, достал до вожжей и рванул их на себя, не дав им выскользнуть. Перед тем как вернуть их Тусии, он вывел фургон на ровное место.

– Вожжи не бросайте, – сказал он сурово, но без злобы. – Если потеряете контроль, вы оба можете пострадать.

– Спасибо… Я… запаниковала.

– Не паникуйте. Животные это чуют.

Легко ему говорить, ведь это не его сын чуть не свалился на землю. Но все же Тусия не сомневалась, что Дарл прав. Его слова напомнили ей о том, что говорил один профессор: «Люди придут к тебе, им будет больно и страшно. Куда как скверно, если и ты тоже будешь в страхе. Они его почувствуют, прибавят к своему, и лечение станет еще сложнее». Тогда она отмахнулась от его слов, как будто страх и панику можно победить одним лишь знанием, сбросив, как пальто или перчатки.

– Что, если я запаникую? – выпалила она.

Дарл помолчал,