Шарлатанка - Аманда Скенандор

– Садись, пожалуйста, дорогуша, – сказал он, оставив дверь позади Тусии чуть приоткрытой, так что в фургон просачивался ветерок. Она вспомнила, что Хьюи считает себя очень наблюдательным, и подумала, что он сделал так, чтобы ей было спокойнее. Это сработало, но лишь частично.

Она выбрала для себя кресло, а Хьюи опустился на дальний край дивана, поближе к столику. На нем стояло что-то, накрытое сатиновым носовым платком, Тусия решила, что это посуда для чая. Однако, когда Хьюи убрал его, вместо чайника и блюдца обнаружился серебряный поднос с небольшой лампой. Рядом с ней стояла красивая, покрытая цветной эмалью коробочка, не больше той, в которой держат крем для обуви, и лежало нечто, похожее на вязальную спицу.

Хьюи зажег лампу, потом погрузил спицу в коробочку.

– Думаю, ты чувствуешь себя довольно глупо после своего сегодняшнего фокуса.

– Я не планировала это. У меня сбилось дыхание, и из-за этого закружилась голова.

– Снова приступ страха сцены, значит?

Тусия кивнула, наблюдая, как он колдует над серебряным подносом. Когда он достал из коробочки спицу, ее кончик покрывала темная тягучая жидкость. Он поднес ее к пламени.

– И в чем же причина страха, как думаешь? Уверен, что ты привыкла говорить перед группой людей во время твоей врачебной практики.

Тусия поежилась в кресле, и оно скрипнуло под ней.

– Некоторый опыт у меня был, да.

Темная масса на конце спицы начала пузыриться, и по комнате поплыл слабый сладковатый запах. Тусия не поняла, что делает Хьюи, пока он не достал из-под дивана длинную трубку для курения опиума, сделанную из слоновой кости. Так вот что имел в виду Кэл, когда говорил про дурь, которая должна выветриться у Хьюи из головы. Это также объясняло, почему она не видела его весь день до представления.

Часы у нее в ладони отстучали несколько секунд. Казалось, Хьюи заснул.

Тусия уже собралась уходить, когда Хьюи открыл глаза и протянул ей трубку. Она взяла ее неохотно, помня картинки из газет, сопровождавших статьи об опиумной зависимости. Никогда раньше Тусия не держала такую трубку в руках. Костяной мундштук украшала резьба – лилии и виноградные гроздья, из него поднималась чаша из литого серебра, похожая на дверную ручку. Очень красивая вещь и, должно быть, очень дорогая.

– Ну же, – сказал Хьюи, – сделай затяжку.

– Что? – Тусия от удивления чуть не уронила трубку. – Мне не нужна…

Она замолчала. Сказать, что ей не нужна помощь, означало солгать. Ведь именно поэтому она оказалась здесь – из-за неспособности жить в этой действительности. Но опиум точно не был решением ее проблем. Она протянула трубку Хьюи, но он ее не взял.

– Ты когда-нибудь пробовала?

Тусия покачала головой.

– А горошинку морфия, который вы, врачи, держите у себя в сумке?

– Стандартная доза – это одна шестая горошины, и нет, я и его никогда не принимала. Целый легион докторов лишился практики из-за этого.

– Но тебе-то терять нечего, – засмеялся Хьюи.

Тусия положила трубку на поднос, и пламя в лампе дрогнуло.

– Если это все, о чем вы хотели поговорить, то я сейчас пойду, спасибо.

– Я же предлагаю тебе выход.

– Выход?

– Из боли. Страхов. Разочарований.

– У меня нет никакой боли, а насчет страха, после нескольких выступлений, я уверена…

Хьюи лениво махнул на нее рукой и откинулся на диван.

– Я тебя позвал сюда не для того, чтобы слушать, как ты врешь. Или ты выступаешь, или не получаешь денег. Вот так просто. И прямо сейчас твой долг растет. Я терпеливый человек, Тусия, но мое терпение не безгранично.

Он посмотрел на поднос.

– Я предлагаю тебе решение. Возьми.

Тусия глянула на приоткрытую дверь, потом снова на трубку. Она убрала карманные часы, выдернула прядь волос и стала наматывать ее на палец. Профессора предупреждали ее и других студенток о риске зависимости. Только ленивые и некомпетентные врачи сразу же прибегают к уколу. Медицинские журналы были полны таких же предостережений. Речь шла, конечно, о риске для пациентов, предрасположенных к зависимости из-за болезненного состояния.

– Тебе же любопытно, – сказал Хьюи.

– Вовсе нет, – и она выдернула еще один волос.

Хьюи снова затянулся, потом положил трубку и подтолкнул поднос к ней.

– Скажи-ка мне, Тусия, когда ты в последний раз была по-настоящему счастлива, по-настоящему спокойна?

Тут глаза его закрылись, дыхание замедлилось, лицо разгладилось, будто на нем никогда не было морщин, нахмуренных бровей. Тусия наблюдала за ним сквозь дымок, обдумывая ответ на вопрос. Когда же она чувствовала такую безмятежность? Когда засыпала, не думая о заботах? Скорее всего, никогда с того дня в операционном театре. Возможно, задолго до него.

Она позволила волосам выпасть из пальцев и потянулась к трубке. Ну какой вред может принести одна затяжка? Она просто успокоит нервы, приглушит воспоминания.

Порыв ветра ударил по фургону, и откуда-то издалека послышался вой. Наверное, маленький койот, детеныш, зовущий мать.

Тусия замерла и тут же вскочила на ноги. Боже правый, что она собиралась сделать? На кону ведь стояла не только ее собственная жизнь, но и жизнь Тоби. Оставив лампу гореть, Тусия поспешила вон. Сладкий, манящий дымок тянулся за ней, медленно растворяясь в ночи.

Глава 16

На следующий день Тусия пошла к Фанни. Тоби семенил рядом, держась за ее юбку. По ее рукам пробежала дрожь, когда она подумала о том, насколько близка она была вчера к тому, чтобы принять предложение Хьюи. Даже в одурманенном состоянии он дал ей понять, что если она не выступает, то не зарабатывает, а значит, никогда не выплатит свой долг. Долго Хьюи терпеть не будет, а значит, Тусии придется найти способ контролировать свои нервы. Такой, чтобы не прибегать к опиуму.

Фанни она нашла за кухонным шатром – там горел костерок, а рядом стоял складной столик с пустыми жестянками размером со спичечный коробок. Без крышек и этикеток Тусия не сразу поняла, что они для «Чудодейственной мази от мозолей».

Она присела рядом с Тоби и осторожно высвободила край юбки из его пальцев.

– Ты можешь собрать для мамы букет? – спросила она, указав на поле. – Но только не заходи дальше вон того куста. Видишь его?

Тоби кивнул и заковылял прочь. Утром они снова поссорились из-за ботинок. Он специально поменял их местами и закатил истерику, когда она попыталась переобуть его. В конце концов Тусии пришлось сдаться. Уж лучше пусть носит перепутанные ботинки, чем будет ходить вовсе без них.

Теперь Тоби шел шатаясь и через каждые несколько шагов спотыкался, но упрямо двигался