Шарлатанка - Аманда Скенандор

было считать, и Тусия положила в карман часы, чтобы чувствовать ладонью их тиканье и таким образом оставаться в настоящем моменте. Рука, таким образом, была занята, и это мешало ей выдирать волосы.

Эта привычка была не просто нервным тиком, хотя психиатр считал именно так. Напряжение и тревога, разумеется, способствовали ее появлению, но иногда Тусия делала это просто от скуки. Она ловила себя на том, что ее рука шарит по голове, поглаживая волосы, и нужно было бороться с этим.

Напряжение внутри нее было похоже на пар, запертый под крышкой кипящего котла. И только выдрав несколько волосков, она чувствовала облегчение, напряжение растворялось, как пар в воздухе. Но спокойствие почти сразу уступало место стыду. Что с ней не так, что она за женщина такая! И очень скоро этот цикл запускался снова.

С годами она научилась его прерывать хотя бы на время, заняв чем-то руки. До сих пор часы ей помогали.

За завтраком Тусия поторапливала Тоби. Сама она не смогла проглотить ни крошки, и, бросив его миску в таз, они быстро ушли из шатра. На полдороге к фургону Тусия поняла, что забыла часы на столе. Вернувшись за ними, она замерла у входа, потому что услышала, что члены труппы разговаривают, и один из них, судя по мрачному голосу Кэл, назвал ее имя. Она решила подслушать.

– Разве трудно запомнить пару дюжин слов? – сказал Кэл. – Наш Ал может это сделать, стоя на голове.

Тусия уловила чье-то согласное бормотание. Чье же? Вождя? Дарла? У Тусии внутри все сжалось.

Они немного помолчали, потом Фанни сказала:

– Когда Хьюи устроит все с приемом врача, она отработает свой хлеб, вот увидите.

– Ты слишком доверчива, моя милая, – сказал Кэл с неожиданной нежностью в голосе.

– Вовсе нет. Она не такая, как другие.

– Какая бы она ни была, – сказал Дарл, – Хьюи от нее не откажется. Хотя бы потому, что он взвалил на себя такую тучу забот, чтобы притащить сюда еще одного доктора.

– Она нравится ему, это уж точно, – произнес Вождь. – Если бы я не вышел на сцену, он бы отправил меня чистить нужник. Или еще что похуже.

Все захихикали. Потом Кэл сказал:

– Пари в силе. Когда у Хьюи выветрится дурман из головы, он поймет, что она не стоит и капли этих неприятностей.

Тусия не могла больше слушать. Она расправила плечи и вошла в шатер, надеясь, что покрасневшие щеки и шея не выдадут подслушивания. Ни на кого не взглянув, она взяла часы со стола и заставила себя очень спокойно и медленно выйти.

Весь день после этого Тусия сидела, запершись в фургоне, прокручивая в голове их слова. То же самое было на фабрике, когда другие работницы сплетничали и строили ей козни. И только Фанни за нее вступилась.

Тусия ожидала, что Хьюи вытащит ее на сцену, чтобы беспрестанно репетировать, но до самого вечера, когда собрались зрители, она его так и не увидела.

Когда подошла ее очередь, Тусия вышла на сцену, полная решимости доказать всем, что они ошибаются насчет нее. Она боялась и упасть, и что ее снова «унесет». Она вздрогнула, когда Хьюи завязал ей глаза, и делала такие длинные паузы между словами, что публика начала роптать. Ее дыхание участилось, голова закружилась…

Она понимала, что, если постарается дышать медленнее, баланс кислорода и углекислого газа в крови нормализуется и головокружение уменьшится. Также она отлично знала, что следующий предмет, который Хьюи найдет, будет галстук, потом брошь, потом шляпка от солнца. Но сейчас эта рациональная часть ее, которая все понимала, казалась лишь далеким эхом.

Тусия протянула руку, чтобы обо что-то опереться, оказалась на краю и чуть не потеряла сознание, когда ухватила лишь воздух. Но уже в следующую секунду кто-то оказался рядом с ней. Она стащила с лица платок и увидела Дарла.

Он отвернулся от публики и повел ее со сцены, твердо держа за талию. Хьюи быстро придумал какое-то извинение и тоже пошел следом.

Как только края занавеса сомкнулись за ними, Дарл подвел Тусию к табуретке рядом со столом, где лежала бутафория, а Хьюи тем временем шипел на остальных, чтобы продолжали представление. К зрителям поспешил Кэл со скрипкой, Фанни в своем тюлевом танцевальном костюме пошла за ним.

Дарл очень осторожно усадил Тусию, прежде чем отпустить.

– Вам лучше? – спросил он.

Тусия кивнула, хотя все вокруг по-прежнему кружилось. Часть ее желала снова ощутить твердую руку Дарла.

– Как вы поняли, что я вот-вот упаду?

– Я просто в это время проверял фонари.

– Спаси…

В лицо ей ударил поток холодной воды. Она повернулась и увидела Хьюи с пустым ведром.

Дарл выхватил его и сердито сказал:

– Какого черта?

– Тихо, – ответил Хьюи и повернулся к Тусии. – Возьми себя в руки и приходи ко мне после выступления.

Они оба ушли, но Дарл вскоре вернулся и протянул ей полотенце.

– Спасибо, – сказала Тусия. Мокрое платье приклеилось к телу, и ей стало холодно. Однако голова больше не кружилась.

Дарл стоял рядом, пока она вытирала лицо. От полотенца пахло мылом и чуть-чуть опилками. Тусия вдохнула этот запах снова, он почему-то действовал на нее успокаивающе.

– Удачи с Хьюи, – сказал Дарл.

– Она мне понадобится?

Дарл отвернулся. Тусия увидела, что он смотрит на фургон Хьюи. Надпись «Медицинская труппа Невероятного Адольфуса» едва поблескивала в темноте за сценой.

– Беда в том, – ответил Дарл, – что с Хьюи никогда не знаешь, что он выдаст.

Глава 15

Прежде чем подняться по ступенькам фургона Хьюи, Тусия дождалась, пока представление закончится и все разойдутся. Круг света опоясывал опущенные занавески на окошке, изнутри доносился звук шагов и позвякивание. Тусия тихо постучала.

Ей пришлось ждать не меньше минуты. Часы тикали в ладони, и ей становилось все более не по себе. Дарл был прав. За те дни, которые прошли с ее приезда, Тусия уже видела, как переменчиво настроение Хьюи. Он был сердитым, нетерпеливым, напыщенным, заботливым и снисходительным, и было неясно, какого Хьюи она увидит сейчас.

Судя по тому, что он окатил ее водой, наверное, будет в гневе. Но лучше уж гнев, чем те темные стороны мужской натуры, с которыми ей уже приходилось сталкиваться.

К облегчению Тусии, когда Хьюи открыл дверь, в его глазах не было похотливого блеска, который она часто видела у других мужчин. Сердитым он тоже не выглядел и поманил ее внутрь с улыбкой. Поверх рубашки и брюк он надел шелковый халат. По сравнению с убогим интерьером ее фургона, обстановка у Хьюи была почти роскошной: лакированный шкаф, стол и кресло,