Последнее убежище - Клеменс Мишальон

Габриэль встает и идет к раздвижной двери во внутренний дворик.

– Разумеется, я не думаю, что ты имеешь отношение…

Он резко оборачивается. Напряжен, пожалуй, даже в ярости.

Эх, кто меня тянул за язык… Хорошо, не договорила: не думаю, что ты имеешь отношение к убийству Сабрины, и ни на секунду не усомнилась, что ты невиновен в смерти Энни.

Невиновность Габриэля была для меня аксиомой. Он сам сообщил об исчезновении жены; я не подвергала сомнению его непричастность, несмотря на обыск в доме и допросы в полицейском участке. На мое мнение не могли повлиять ни нападки соседей, ни отъезд Габриэля, когда он, собрав два чемодана, сел на рейс до Сиэтла с билетом в один конец.

А теперь я невольно подвела к тому, что уверенность в его невиновности будто бы не подразумевается сама собой.

– Ой, извини, я не имела в виду, что…

– В том-то и проблема. – Голос Габриэля звенит, как тетива. Уж лучше кричал бы, честное слово. – С тобой не поймешь… Я никогда не мог сказать наверняка, о чем ты думаешь.

Только хотела к нему подойти, положить руку на плечо, успокоить его и успокоиться самой, однако последние слова буквально меня пригвоздили.

Что это ты имеешь в виду? Неужели ты сомневался во мне все эти годы? Поэтому перестал приезжать? Поэтому прервалась наша переписка? Значит, ты убедил себя, что я считаю…

– Это нечестно, – выдыхаю я.

– Почему же ты тогда меня игнорировала? – пожимает плечами Габриэль.

– Что ты такое говоришь?

Габриэль встряхивает головой – мол, дело даже не в этом – и продолжает:

– Ты не приезжала, не звонила, не писала. Что я должен думать?

Это ты… ты прервал все контакты! Разве нет?

Я пыталась, я ждала…

Так ведь и было, правда?

– Прости, – произношу я вслух.

– Послушай, я не могу сейчас разговаривать.

Он направляется в ванную.

– Нет, ты должен со мной поговорить!

Я очень редко общаюсь вот так – повелительным тоном. Я обязана направлять Габриэля.

– Не вижу необходимости ничего объяснять.

– Я и не прошу. И все же, Габриэль…

Пытаюсь справиться с собой. Руки и ноги неудержимо дрожат, и вовсе не от бьющего из сплит-системы потока прохладного воздуха.

– Мы должны быть заодно. Что бы я сейчас ни сообщила копам, это будет иметь значение. Если поддержу твою версию – солгу. А если скажу правду… Харрису все равно, кто из нас врет: есть показания, которые не совпадают друг с другом. Мы оба будем выглядеть лжецами.

Габриэль, обернувшись, иронически закатывает глаза.

– Ты ведь знаешь, что я права.

Он срывается на крик:

– Ну прости!

Мне вдруг приходит в голову: за двадцать три года, что мы знакомы, между нами не случилось ни одной ссоры. Даже в самые тяжелые дни.

– Прости, я был не на высоте, доставил тебе лишнюю головную боль, – продолжает Габриэль. – Серьезно, Фрида… иногда я хочу, чтобы…

Он замолкает.

– Продолжай, – вздыхаю я. – Чего ты хочешь?

– Ладно, забудь.

Габриэль снова разворачивается к ванной. Может, пусть идет? Остынет, потом сделаю еще одну попытку.

Нет, нельзя терять времени. Я выбрасываю руку вперед и не даю ему закрыть дверь.

– Пожалуйста, поговори со мной.

Он горько улыбается.

– Я ведь вижу – ты за мной наблюдаешь с самого утра, как будто чего-то ждешь, только не пойму, чего именно. Будто уверена, что я о чем-то проговорюсь.

Что ж, может, ты и прав. Гляжу на тебя и далеко не все понимаю. Как с тобой общаться? Как вернуть наши прошлые отношения? Как, наконец, обсудить этот чертов документальный фильм?

Мы знаем друг друга почти всю жизнь, но ты держишь меня в напряжении.

Сейчас в таких протестах смысла нет – все равно не поверит ни одному слову.

Надеялась, что Габриэль все преодолел годы назад, когда полиция закрыла дело, когда он обрел свободу и решил уехать на другой конец страны. Я тогда высадила его в аэропорту и помахала ручкой, наблюдая, как он стоит в очереди в зону вылетов. Подумала еще: слава богу, все позади…

Как выяснилось, нет. Тот случай пророс в нас, он в наших клетках.

– Ты до сих пор считаешь, что тогда произошло чудо, – язвит Габриэль. – Меня не арестовали, не обвинили, не осудили…

– Но ведь бывают ошибки! Разве мало осуждают невинных людей?

– Думаешь, я вчера родился? Но я не совершал преступления, поэтому меня не обвинили. Никакого чуда, все справедливо.

Я устало закрываю глаза. Все равно чудо, что Габриэля отпустили. Нет, я не считала его причастным к смерти Энни, просто таков наш мир: невиновность – не залог спасения, на самом деле невиновный куда легче попадает в ловушку.

– Габриэль, клянусь, даже мысли не допускала, что ты убил Энни, – тихо говорю я. – Просто не настолько верю в справедливость системы, как ты.

Он усмехается.

– Напомни, чем ты зарабатываешь на жизнь?

– При чем тут это?

Габриэль качает головой.

– По-моему, система в некотором смысле прогнулась под тебя.

Что ж, туше.

Габриэль никогда раньше не высказывался в этом духе, однако я интуитивно чувствовала: он раздражен, что я приспособилась к внешнему миру гораздо легче. Действительно заставила его работать мне на благо, пока Габриэль бился о стену.

Его негодование имеет очень нехорошую подоплеку: похоже, он задумывается, не лучше ли было остаться с Эмилем. По его мнению, многих неприятностей удалось бы избежать, не уйди он из коммуны.

Габриэль бросает попытки запереться в ванной, подходит к своей раковине – той, что слева, и пускает воду.

– Ничего, будем держаться одной версии. – Я пытаюсь загладить свою бестактность. – Если Харрис спросит, скажу то же самое, что и ты. Мол, мы ни разу не теряли друг друга из вида и я никогда не видела тебя рядом с Сабриной.

– Черт возьми, Фрида! – Голос Габриэля дрожит от ярости. – Я не собираюсь заставлять тебя обманывать полицию. Не надо этого делать, особенно ради меня.

Он что-то ищет на полочке. Хватает электрическую зубную щетку – мы пользуемся одинаковыми моделями. За последние девять лет много чего произошло, однако привычка тщательно следить за зубами осталась у нас обоих. Мы ни разу не были у стоматолога, пока не разменяли третий десяток. Естественно, у обоих во рту словно бомба взорвалась, и пришлось потратить кучу времени и сотни долларов, чтобы решить накопившиеся проблемы. Поэтому теперь мы очень внимательны к гигиене.

Правда, Габриэль умудрился забыть дома зарядник и мы пользуемся одним. Неловкое движение – и он летит с полочки на пол вместе с зубной щеткой.

– Твою мать!

Габриэль опускается на колени и собирает