Последнее убежище - Клеменс Мишальон

– Между прочим, тебе об этом надо думать в первую очередь, – бросил Саймон, подтолкнув Луизу локтем в бок. – Тебе и другим девочкам.

Луиза нахмурилась. Я прикинулась, будто не обратила внимания на слова Саймона, а сама обратилась в слух.

Луиза повелась на подначку:

– О чем это ты?

Саймон глянул на нее с притворным недоверием. На самом деле он страшно обрадовался – как же, оказывается, ему известна тайна, о которой Луиза не слышала.

– Ха, ты, значит, не в теме?

– Заткнись, Саймон, – вздохнула Луиза.

Даже не знаю, что я тогда вообразила. Словами выразить точно не могла. В самом центре вселенной Эмиля зародилось нечто темное и жестокое, о чем я имела весьма отдаленное представление. Ростки зла пробивались сквозь землю под нашими ногами, его споры таились в овощах, которые мы выращивали и ели.

Здесь зрело нечто, с чем мне не хотелось бы столкнуться.

– Правда, Саймон, – повторила я за Луизой. – Заткнись, пожалуйста.

Он перевел взгляд на меня.

Ну-ка, расскажи нам, словно говорил он. Уж ты-то должна знать…

Глава 23

Эскаланте, Юта

День шестой

Войдя в холл, наша группа расходится в разные стороны. Актер буквально бегом отрывается от блогерш.

У Габриэля в кармане звонит телефон.

– Да, – отвечает он. – Нет, все нормально. Да, я могу говорить.

Глянув на меня, беззвучно произносит:

– Это Говард…

Он отходит в сторонку – наверное, решил уйти в номер.

Интересно, где Харрис?

Его коллега, молодая женщина, осматривавшая два дня назад тело Сабрины, беседует в углу холла с Каталиной.

– Прошу прощения, – перебиваю ее я. – Инспектор… э-э-э…

– Помощник шерифа Калхун, – представляется она.

Ее волосы забраны в аккуратный пучок на затылке, хотя несколько прядей выбились и падают на щеки. Она отбрасывает их назад.

– Меня зовут Фрида, – продолжаю я. – Вчера общалась с вашим напарником…

– Я знаю, кто вы.

Хм, ну надо же…

Каталина поспешно отходит, и помощник шерифа Калхун окидывает меня взглядом с головы до ног. Понятно, обратила внимание на испачканные шорты и растрепанную прическу.

– Мы были в походе, – объясняю я.

Калхун скрещивает руки на груди.

– Там был койот, – сумбурно рассказываю я. – Я пошла за ним, потому что… Впрочем, неважно. Смотрите, что я нашла в пустыне.

Оборачиваю руку подолом футболки и вытаскиваю из кармана телефон.

Глаза помощника шерифа расширяются.

– Это телефон Сабрины Бреннер, – объясняю я.

– Откуда вам известно?

– Я его узнала.

Калхун внимательно меня разглядывает.

– Ну, по чехлу. Он такой… бросается в глаза.

– Да, действительно… Подождите-ка секунду, – поднимает руку Калхун и исчезает в двери служебного входа.

Через минуту она возвращается с резиновой перчаткой на руке.

– Где, говорите, его нашли?

– В пустыне, недалеко от главной туристической тропы. Он лежал у логова койота.

Калхун не сводит с меня взгляда.

– Мы обыскивали этот район несколько раз.

И никакого телефона не видели – понятно, о чем она.

Что я могу сказать? Наверное, плохо смотрели, помощник шерифа Калхун. Возможно, его откуда-то принесли койоты. Я-то что? Заметила и забрала.

– Пожалуйста, повторите еще раз. Где конкретно вы обнаружили телефон?

Нет, я уже устала с ней любезничать. Все же заставляю себя улыбнуться.

– С удовольствием покажу вам место, если это имеет значение. Телефон лежал за кустом, с тропы его видно не было.

Калхун приподнимает бровь.

– Если прямо сейчас у вас больше нет вопросов, пойду в номер, – добавляю я.

Общаясь с полицией, главное – понимать, когда следует подчиняться их требованиям, а когда ты волен встать и уйти.

Ах да, чуть не забыла…

– Там, в пустыне, раненый койот. Недалеко от основного маршрута. Я уже о нем сообщала, но, похоже, никто пока не отреагировал. Можете вы взять этот вопрос на контроль?

Я ухожу, не дожидаясь, когда Калхун скажет «нет».

Габриэль свой разговор уже закончил – сидит на кровати с ноутбуком, скрестив ноги по-турецки.

– Надо поговорить, – с порога заявляю я.

Он поднимает голову.

– Поговорить?

Я пыталась избежать этого момента, но откладывать уже некуда. Помощник шерифа Калхун обращалась ко мне чуть ли не как к подозреваемой.

Необходимо выяснить, почему мой брат солгал Харрису.

– Послушай, Габриэль…

Есть неприятное ощущение, что я разучилась с ним общаться. Уж очень долго мы не разговаривали по душам.

– Я знаю, Харрис расспрашивал тебя о той ночи, когда погибла Сабрина.

– Вот как?

Я сажусь рядом.

– Ты сказал ему, что ни разу не терял меня из вида. Это ведь неправда. Помнишь, ты уходил из ресторана?

– Что ты говоришь, Фрида?

– Еще он интересовался, контактировал ли ты в отеле с Сабриной.

Лицо Габриэля неуловимо меняется. Поставив ноутбук на тумбочку, он разворачивается так, что оказывается ко мне спиной, и спускает ноги на пол.

– Одного не пойму, – продолжаю я, – почему ты решил что-то утаить? Конечно, тебе с копами непросто, но…

Черт, не могу сказать то, что вертится на языке. Не могу посмотреть Габриэлю в глаза и выпалить: почему ты ведешь себя как последний кретин?

– Ответь, не молчи, – настаиваю я.

Габриэль что-то бормочет себе под нос.

– Что?

– Откуда тебе все это известно? – чеканит он.

– Случайно услышала.

Габриэль горько усмехается.

– Случайно?

– Ладно, я подслушивала.

– Поверить не могу…

Он отталкивается ладонями от кровати, пытаясь вскочить, однако я хватаю его за руку.

– Прости. Я здорово нервничала.

Габриэль выдергивает руку из моей ладони.

– Послушай, – упрашиваю его я. – Пожалуйста… Нам действительно надо поговорить о…

– Я не хочу.

Он не кричит и вообще почти спокоен. Меняет позу и трет рукой лицо.

Ах, Габриэль, Габриэль… Вечно пытается все замять. Подавляет свой гнев, прячет уязвленную гордость, скрывает стыд. Всю жизнь стремится быть не только лучше остальных, но и лучше самого себя.

– Давай, расскажи. Зачем ты солгал копу? – Ну вот. Высказалась без обиняков – и стало легче. – Тебя ведь могли видеть! Кто-то наверняка запомнил, как ты выходил из ресторана, возможно, заметили, как ты разговаривал с Сабриной. Об этом станет известно Харрису, а может – уже известно. И что тогда?

Габриэль смотрит на меня через плечо.

– Ты ничего не понимаешь.

– Так объяснись!

– В смысле?

– Расскажи, что происходит, Габриэль. Мы здесь уже шесть дней, и у меня иногда такое чувство, будто…

Порой мне кажется, что ты куда больше скрываешь от меня, чем рассказываешь.

– Попробуй догадаться.

– О чем?

Он встает.

– Ну, не знаю, – пожимаю плечами я. – Наверное, ты запаниковал. Возможно, не хотел… – Габриэль готовится меня перебить, и все же я заканчиваю свою мысль: – …не хотел вдаваться в лишние подробности. Решил, что так будет лучше после