Зима возмездия - Андреас Грубер

быть взятки: средства, выведенные через так называемые «оптимизированные» доходы, осевшие на чёрных счетах, обналиченные и перевозившиеся тоже наличными.

— За границу?

Фло кивнул.

— Это как раз те страны Восточной Европы, в которых «Casino Kotten GmbH» строила игорные заведения.

— Именно. Причём всякий раз ровно через год после платежей. Думаешь, Иоганн Вульф собирался вынести это на публику?

Они подошли к мотоциклу, и Эвелин рассеянно уставилась на эндуро, к боку которого присохла грязь.

— Возможно, но тогда Вульф как руководитель отдела разработок подставил бы и самого себя — или, по меньшей мере, лишился бы работы.

— Тогда остаётся одно: он хотел шантажировать своего работодателя. Может, ради зарплаты повыше — на двойную жизнь с «Порше» и пентхаусом.

Эвелин кивнула.

— Возможно… или же шантажировали и его, и Рихарда фон Коттена. Вариантов хватает. Так или иначе, теперь он мёртв, а нам по счастливой случайности достались документы.

Эту информацию необходимо передать в полицию — никаких сомнений. Но момент пока не тот. Сначала надо найти способ обернуть данные в свою и подзащитного пользу.

— Я знаю этот взгляд, — пробурчал Фло. — Ты опять что-то затеваешь.

— Возможно, ты прав, и Вульф попытался прижать Рихарда фон Коттена. Но такого, как фон Коттен, шантажом не возьмёшь — поверь, я на него вчера насмотрелась досыта. Не исключено даже, что это он сам прикончил своего руководителя отдела разработок — или, по крайней мере, заказал, — а козлом отпущения теперь должен стать его собственный сын.

— Ты вообще о чём? — спросил Фло.

Или за всем этим стоит Петер Верман — его человек для грязной работы!

— Ты подумай сам, — сказала Эвелин. — В этом ведь есть логика.

— Я уже подумал — нет, это слишком надуманно. Может, Михаэль и впрямь убил своего любовника, потому что тот шантажировал его отца.

— Полная чушь!

Эвелин покачала головой. Впервые с тех пор, как она взялась за это дело, у неё было хорошее предчувствие.

— Я думаю, истинная причина убийства кроется в коррупционной истории — и руки у Рихарда фон Коттена в этом по локоть!

Она выхватила телефон и набрала номер БКА[30], добавочный старшего инспектора Ганзера.

Тот ответил после пятого гудка:

— Ганзер.

— Эвелин Майерс. Мне нужно срочно встретиться с моим подзащитным Михаэлем…

— Вы же только вчера у нас были.

— Вы что, ведёте учёт моих визитов?

— С ним всё в порядке, сидит в следственном изоляторе земельного суда, мы его балуем. Что вам от него надо?

— Уж кому-кому, а вам я об этом точно докладывать не стану.

Есть неплохой шанс его вытащить, если уж тебе так интересно!

— Он сделал признание, — сказал Ганзер.

— Что?

Эвелин показалось, что она ослышалась.

— Повторите, пожалуйста.

Фло нахмурился, придвинулся и склонился к ней, чтобы слышать разговор.

— Михаэль Коттен полчаса назад в присутствии старшего прокурора Островского сделал признание в том, что во вторник, четвёртого марта сего года, в пентхаусе своего любовника Иоганна Вульфа сначала задушил его, а затем заколол ножом для писем.

— И где орудие убийства?

— Это мы ещё выясним.

ГЛАВА 16

В полдень Пуласки вернулся в управление: сперва он разбирался с поножовщиной, устроенной каким-то наркоманом на лейпцигском вокзале, а после — с налётом на бензоколонку на окраине города.

На отчёты ушёл бы добрый час, но прежде, чем засесть в кабинете, он направился к начальству.

Хорст Фукс был громила с моржовыми усами и ручищами размером с крышку унитаза. Пуласки всякий раз поражался, что Фукс не переламывает по неосторожности карандаши, проставляя в графике галочки напротив утверждённых отпусков.

— Уже вернулся? — буркнул Фукс, не поднимая головы. Он сидел за столом и, судя по всему, набивал электронное письмо.

Пуласки остановился в дверях.

— На бензоколонке ничего особенного. Утащили триста евро, два шоколадных батончика и четыре журнала с сиськами.

— А там такие водятся?

— Шоколадные батончики? — переспросил Пуласки. — Ну конечно — с марципаном и грильяжной крошкой.

Фукс поднял глаза и едва сдержал смех.

— Идиот ты, каких поискать.

— Спасибо, приму за комплимент. Камера видеонаблюдения дала отличные кадры — и преступника, и его мопеда. Возьмём в считаные часы.

— Хорошо. — Фукс снова застучал по клавишам. — Сейчас у меня для тебя ничего нет. Иди обедай.

— Что нового по делу Хинце?

Фукс пожал плечами.

— Тебя обычно не интересует, что было дальше, как только ты с делом разделаешься. Чего вдруг сейчас?

— Я знал Хинце.

— Это как? Играешь онлайн?

— Нет, но его дочь — школьная подруга Ясмин.

— А-а. — Лицо у Фукса сделалось скорбным, будто он уже готов был выразить соболезнования. Но в следующий миг в его голове, похоже, взвыли сирены: он отодвинул клавиатуру, положил на стол свои могучие предплечья и подался вперёд. — Э, нет, дружочек! Для тебя дело закрыто, и не вздумай в это лезть.

— Спутницу Хинце разыскивают?

— А я почём знаю? Я что, в ЛКА служу?

— В ЛКА? — переспросил Пуласки.

При чём тут земельное управление уголовной полиции? Даже если бы выяснилось, что это убийство, дело вела бы лейпцигская крипо.

Фукс со вздохом провёл пальцами по усам.

— Да ну же! — настаивал Пуласки. — Почему расследует ЛКА?

— Прокурор Клеменс хочет закрыть всё как можно скорее и без шума.

— Смотри-ка, Клеменс, — пробурчал Пуласки. Дружок нашего владельца мотеля. — И кто из ЛКА ведёт?

— Винтереггер.

— Это что за фокусы? Он же сидит в Дрездене.

— Сегодня он здесь. Допросил вдову, осмотрел тело в судебной медицине, поговорил с сослуживцами Хинце.

— Женщину из мотеля разыскивают? — повторил Пуласки.

— Какую ещё женщину? — Фукса начинало раздражать. — У нас есть только показания управляющего: он, видите ли, слышал женский смех. В номере ничто не указывает на дамский визит, и саму её никто толком не видел. Может, у Хинце был включён телевизор. А может, он болтал с кем-то по громкой связи.

— Это же легко проверить.

— Что?

— Звонил ли он незадолго до смерти.

— Вальтер! — Фукс поднялся. — Он был в номере один. Эта женщина — выдумка.

— И что же тогда Хинце делал один в мотельном номере? Дрочил под телевизор?

— Принял душ, привёл себя в