Искатель, 2011 №4 - Владимир Соколов

встал непростой вопрос: «А что прикажете делать с завезенными алкогольными напитками?» Перегружать водку и вина обратно на суда и отправлять в Петропавловск-Камчатский? Так капитаны кораблей категорически отказались везти «пьяный груз» обратно за тридевять земель, потому что транспортировка обойдется в три раза дороже стоимости самого товара. Кому везти и за какие шиши — этого никто не знал. К тому же в областном центре местная власть сама понятия не имела, куда девать спиртные напитки. Вскоре обстановка прояснилась. Из Москвы поступила команда: «Все спиртное уничтожить!» А это тысячи декалитров спирта, сотни тысяч бутылок горячительных напитков!

Но приказ есть приказ! И громадные горы ящиков со спиртным были опять погружены на суда, с которых их потом на большой глубине акватории докеры и матросы безжалостно вывалили в Охотское море. Погрузка и утопление зеленого змия естественно также стоили немалых денег нашим налогоплательщикам. О величине материального ущерба, причиненного государству, никто не думал и никто его не подсчитывал. Как никто не просчитал последствий непродуманного и поспешного постановления о введении сухого закона — решения, сравнимого с головотяпством и вредительством.

Свадьбы стали комсомольскими, без грамма спиртного, поминки по усопшему отмечали крепким чаем, который назывался «чифирь». А какая же это свадьба без водки и мордобоя? И какие поминки без стакана «Московской?» Такого издевательства над собой русский народ вынести не мог. Вначале люди роптали, ругали на кухнях правителей и местные власти, потом стали возмущаться на улицах и на сходах. Давно ведь доказано всем ходом истории, что русская душа без водки чахнет, засыхает и обходиться никак не может. Эту истину подтвердил сухой закон, введенный людьми из высших эшелонов власти то ли по своей глупости, то ли по своей тупости.

Моментально население понаделало самогонных аппаратов и стало повсеместно гнать первач. Некоторые умельцы умудрялись делать вино из ягод, из риса, из томатной пасты и еще черт знает из чего, даже без дрожжей. С самогонщиками нещадно боролась милиция, возбуждая десятками уголовные дела за изготовление браги и самогона, но безуспешно. Вместо одной отрубленной головы у Змея Горыныча вырастали три новые башки.

На почту стали приходить посылки с водкой и спиртом с Большой Земли, хотя и там достать спиртное было делом нелегким. В почтовых отделениях участились случаи пропажи посылок, а иногда изнывающие от ожидания драгоценного груза получатели, вскрыв ящики, вместо испарившихся бутылок находили силикатный кирпич, обернутый старыми газетами «Правда».

На материке, судя по письмам родственников и рассказам отпускников, очереди за водкой с километр. По ночам люди не расходятся по домам, рискуя вылететь из списков, жгут костры, мерзнут и мокнут под дождем, подхватывают грипп и простуду, но стойко продолжают стоять насмерть ради двух бутылок водки. Дежурят они по нескольку суток. Стояние сопровождается драками и инфарктами, разбитыми физиономиями и смертями под ногами обезумевшей толпы. А здесь, в районах вечной мерзлоты с морозами за минус пятьдесят, даже завалящей чекушки днем с огнем не сыскать.

По стране прокатились водочные бунты. Назревал социальный взрыв. Тогда руководство страны начало давать задний ход, и на Камчатке разрешили продавать ящик водки на поминки усопшего. А где ее, милую, взять? Она же в море вся, родимая, лежит! На глубине около километра! Как ее оттуда достанешь теперь?

Выручил председатель рыболовной кооперации Андрющенко, который на свой страх и риск в момент разгара антиалкогольной кампании, на пароходы вернул не все спиртное. Предвидя народное восстание, дальновидный начальник оставил неприкосновенный запас в виде нескольких сотен ящиков с водкой. На поминки родственники покупали «огненную воду» в магазине по бумаге райисполкома, заверенной гербовой печатью и подписью председателя.

А в других районах Камчатской области, где таких умных кооператоров, как прозорливый Андрющенко, не оказалось, и на похороны стали завозить водку... Как вы думаете, чем? Трудно себе представить... Самолетами!! Бутылка водки становилась поистине золотой! Между тем, когда всем стало ясно, что антиалкогольная кампания полностью провалилась, из столицы пришла новая директива.

На праздники по списку сельского совета стали выдавать каждому жителю села по одной бутылке водки или вина. Кто что желает. Дело вкуса. На детей не положено! Причем презент, как правительственная награда, вручался только лично в руки. За другого человека получить его было нельзя. Почему?! — этого никто не знал. В момент продажи у магазина собиралась возмущенная, жаждущая спиртного толпа. Приходили все до единого жители села и толкались полдня, чтобы получить под роспись одну бутылку. Что, все алкоголики? Нет, конечно! Просто привычка, традиция. Люди стыдливо опускали глаза, их мучила совесть, они не знали, куда деться от этого театра нонсенса и абсурда. Но все равно стояли до конца, чтобы получить глоток вожделенной влаги. Уж так, видимо, устроен русский человек, и ничем его не переделаешь. Ни мором, ни пропагандой, ни запретами, ни сухими законами.

Сухой закон просуществовал недолго, от силы два года, а потом опять все вернулось на круги своя. Летом на рейде в акватории порта в заливе Шелихова опять стояли пароходы, трюмы которых под самую завязку были загружены водкой «Московской», болгарским коньяком «Плиска» и вином «Тамянка».

Но мы, дорогие читатели, от сухого закона вернемся немного назад, в суровую зиму, когда спиртное в магазинах продавалось свободно в неограниченном количестве.

Рано утром, когда пурга начала понемногу стихать, продавец магазина Сумарокова Наталья Павловна, предусмотрительно захватив из дома совковую деревянную лопату, пришла к месту работы, расчистила у входа снег, открыла ключом навесной замок на дверях и зашла вовнутрь. В нос ударил резкий запах дыма.

Женщина, увидев в помещении страшный беспорядок, пришла в ужас, закрыла замок, побежала в аэропорт и позвонила в милицию: «Приезжайте срочно, похоже, кто-то обворовал магазин и хотел его поджечь!»

На место происшествия я выехал на вездеходе вместе с начальником местной милиции майором Нестеровым Геннадием Александровичем и участковым Романовым Игорем. За рычаги сел инспектор по делам несовершеннолетних Перфильев. В последнюю минуту с нами увязался и пожарный инспектор Домнин: «Пожара там не было, но почему-то дымом пахнет, возможно, имело место горение или тление чего-то, а потому поеду проверю».

Мощная машина натуженно взревела двигателем и, как дикий раненый зверь, разрывая клыками гусениц метровые сугробы, помчалась к месту назначения. Дороги не видать, все закрыто белым холодным покрывалом, сверху которого метет коварная поземка. Можно было легко провалиться в глубокую яму или расщелину, но Перфильев раньше много раз ездил в аэропорт, дорогу знал хорошо и, как опытный водитель, по интуиции безошибочно находил путь.

Минут через пятнадцать на другом берегу реки Пенжины показался поселок. Речку вездеход преодолел по толстому