Искатель, 2011 №4 - Владимир Соколов

За разговорами время пролетело незаметно, как незаметно опустели бутылки и тарелки с едой. У работника медицины нашлась для гостей заначка в виде полулитровой бутылки спирта ректификата. Без крепкого чая аборигены не представляют себе ни одной пьянки, а поэтому Ларионыч вскипятил чайник и заварил в стеклянной банке полпачки индийского чая «со слоном».

После спирта и чифиря Коля с Ваней отключились и уснули прямо под столом. Вася оказался покрепче своих приятелей, вместе с хозяином допил спирт, чай и сказал ему: «Пойду, однако, посплю маленько». Но никуда не пошел, а устроился на полу рядом с собутыльниками, так как кровать в комнате была одна, и на нее на правах хозяина лег Ларионыч.

Утром Кительхут проснулся раньше всех, хотел опохмелиться, проверил бутылки, но ни капли спиртного не нашел. Тогда он стал будить спящих товарищей, тормоша их и дергая за руки: «Однако ставать пола! Сколо магазина отклоется!» Но друзья спали как убитые и только смогли пробормотать в ответ что-то невнятное. Тогда Вася стал будить Ларионыча: «Хозяина! Ставай, однако! Дай немного Вася спилтику!» Косыгин также оказался в полной отключке и никак на слова Василия не отреагировал.

Коряк из Аянки по характеру был упрям и настырен, а потому чудом нашел в коробке с лекарствами стограммовую бутылочку муравьиного спирта, который тут же, не отходя от «аптеки», с большим удовольствием выпил. Вася почувствовал себя намного лучше и решил пойти на речку прогуляться и подышать свежим воздухом. До открытия продовольственного магазина оставалось совсем немного времени. Водку начинали продавать с восьми утра. А до введения сухого закона было еще очень далеко.

Кительхут вышел на берег реки Пенжины, которая быстрым потоком несла свои чистые холодные воды в Охотское море. На улице было довольно свежо, и Вася, одетый в легкую штормовку, ежился от холода. Как обычно, дул свежий ветерок, качал верхушки осин и берез, расположившихся на склонах сопок. Гнуса почти не было. Если комар намеревался сесть на незакрытую одеждой часть тела и попить крови, то крылатого вампира тут же сдувало порывом ветра. На высоком дереве в гнезде из палок и тряпок сидела и каркала во все горло черная ворона: «Карр! Карр!»

Спустившись к самой кромке воды, Вася увидел стоящую у причала самоходную баржу, которая из порта Манилы возила уголь для центральной котельной.

«Эй! На балсе! Капитана! Есть кто-то?» — крикнул Василий, зная о том, что у баржевиков всегда имеется водка и можно опохмелиться. На Камчатке существовал неписаный закон: если у человека «горят трубы», то оторви от губ стакан и отдай «больному». Баржевики любили называть себя капитанами малых судов, охотно брали с собой попутчиков, с которых денег никогда не требовали, а наоборот, всегда угощали водкой и сушеной корюшкой: «С попутчиком в дальней дороге веселей!» А эта дорога могла растянуться на несколько суток, в зависимости от расстояния от пункта отправления до места назначения, куда нужно было доставить груз: горюче-смазочные материалы, уголь, пиломатериалы, продукты и многое другое.

Коряк, у которого с похмелья жутко болела голова, а в горле першило от сухости, по деревянному трапу забрался на баржу и прошел в рубку. Там никого не оказалось. Вдруг Василию пришла в голову неожиданная дерзкая мысль: «А мосет, плокатиться на балсе?»

Недолго думая, он запустил двигатель, поднял трап и, зайдя в рулевую рубку, дал задний ход. Заводить мотор и управляться с самоходкой коряк научился у баржевиков. С ними он не единожды преодолевал огромные расстояния по рекам Камчатки.

Баржа выплыла на середину реки и бойко пошла вверх по течению. От гребного вала на поверхности воды образовался белый след от бурунов, которые крутились, вертелись и веером расходились миллионами пузырьков по водной глади Пенжины. Баржа вскоре превратилась в катер, потом в простую лодку, а потом и вовсе растворилась в белой дымке утреннего тумана где-то далеко у самого горизонта. Однако наблюдать это чудесное превращение великана в гнома прекрасным летним утром было некому. На пустынном берегу реки не появилось ни одной живой души.

Когда баржевик Митрохин Игорь пришел на берег, чтобы совершить очередной рейс в порт за углем, то к своему величайшему удивлению своей баржи не обнаружил. Сами баржи без человека не ходили, хотя и назывались самоходными. Поэтому взволнованный Митрохин прибежал в отдел милиции и заявил об угоне вверенного ему речного судна. Такого случая, чтобы угоняли баржи, на Камчатке еще не было, и дежурный поставил в известность о чрезвычайном происшествии помощника прокурора Клюева, председателя райисполкома Тарасова и первого секретаря райкома партии Писаренко.

На поиски баржи бросили все силы и средства. Начальство решило, что угонщик пойдет вниз по течению. Во-первых, по течению идти легче, во-вторых, внизу был поселок Манилы, а в верховьях Пенжины никакого человеческого жилья на сотни километров не было.

Утром в милицию пришел непроспавшийся завхоз больницы Ларионыч, который сообщил о том, что пропал коряк Кительхут Василий.

Таким образом, нарисовался подозреваемый в угоне баржи. Баржевики в один голос утверждали, что Кительхут часто подменял их в рейсах и водит баржи, как заправский рулевой.

В воздух подняли вертолет, который начал поиски сверху, но опять же полетел вниз по течению вдоль русла реки. Армада моторных лодок, тарахтя двигателями, ринулась в погоню за злодеем в направлении поселка Аэропорт и далее в сторону села Манилы.

А любитель приключений между тем плыл в противоположном направлении, гордо стоя за рулем и оглядывая местные достопримечательности. Отойдя на довольно приличное расстояние от села Каменское, Вася решил немного передохнуть, а заодно обследовать «корабль».

Солнце уже стояло в зените, и пора было подумать о своем желудке. Пристав к правому берегу, Василий заглушил двигатель и спустился в трюм, в жилое помещение. Там он, к своему удовольствию, обнаружил две непочатые бутылки «Московской». Однако продуктов — хоть шаром покати, ничего не оказалось. На табурете стояла керосинка, а подле нее лежал коробок спичек. Рядом на полу на газете — закопченная эмалированная кастрюля, алюминиевые миски, ложки и половник. На полочке стояла лишь банка с крупной солью, баночка с перцем-горошком и пачка лаврового листа. Рядом на крючках висели связка вяленой корюшки и... балалайка. На таком музыкальном инструменте Вася научился играть еще в школе-интернате. На палубе Вася нашел удочку с прочной капроновой леской и небольшим крючком, поплавком и грузилом.

Кительхут, взяв рыболовную снасть и кастрюлю, по трапу сошел на берег. Под деревьями имевшимся у него охотничьим ножом он нарезал грибов-подосиновиков и надергал зеленой