Что скрывает прилив? - Мария Орунья

– Но Юдит решила не пользоваться вашими услугами.

– Откуда вы знаете, что… – Он засопел и снова коснулся живота, на этот раз только на миг, а потом беспокойно потер подбородок. – Эта проклятая секретарша, которая всюду сует свой нос, полагаю, это она вам наплела…

– Расскажите, пожалуйста, – подбодрила Валентина.

– О чем рассказать? На самом деле тут и рассказывать нечего. Я предложил Юдит свои услуги, она отказалась, и мы не стали сотрудничать. Не отрицаю, при ее посредничестве я мог бы выйти на международный рынок, но зато она порекомендовала нас Федерации тенниса Испании, и за последние месяцы мы заключили несколько важных контрактов. Но надо сказать, у нас и без помощи Юдит дела шли неплохо.

– Хорошо, – с сомнением отозвалась Валентина, давая Малианьо понять, что не готова брать на веру его слова о преуспевании его фирмы, да и его образ дружелюбного и бескорыстного человека ее не впечатлил. – А какие услуги вы ей предлагали?

– Ну… сфера переработки отходов очень обширна… – Он было занервничал, но откашлялся, собрался с силами и быстро заговорил: – Послушайте… Вы знаете, сколько теннисных мячей производится ежегодно? Триста миллионов! Почти половину из них используют в США, в итоге мы имеем более двадцати тонн отходов, плохо поддающихся разложению, а моя компания их перерабатывает, чтобы изготавливать подошвы для шлепанцев, покрытие для спортивных сооружений, ракетки…

– Ого, серьезно?

Валентина и Ривейро удивленно переглянулись.

– Еще как! Переработка снижает выбросы диоксида углерода, оптимизирует круговорот отходов…

– Тогда странно, что сеньора Помбо не согласилась отдавать вам использованные мячи.

– О, она отдавала их в школы. Знаете, как их там используют? Режут пополам и насаживают на ножки стульев, чтобы те не царапали пол. Конечно, это нельзя назвать переработкой отходов. А я предлагал Юдит для начала подкачивать мячи, чтобы они дольше служили, но она отказалась. Хотела и дальше отдавать в школы.

– А зачем их подкачивать? Чтобы лучше прыгали? – полюбопытствовал Ривейро.

– Конечно. При падении с высоты в два с половиной метра отскок нового мяча составляет примерно сто тридцать – сто сорок сантиметров, но уже после одного матча уменьшается. Понятно, что для тренировки или обучения это еще приемлемо, но для соревнований – ни в коем случае.

– Однако Юдит не заинтересовали такие услуги, как я понимаю.

– Нет, она хотела, чтобы все было новенькое, – вздохнул Феликс. – И вот это в самом деле лишь буржуазная мания, по-моему, потому что она была та еще скупердяйка. Но, – спохватился он, пожав плечами, как будто не находил этому объяснения, – она так и не согласилась повторно использовать инвентарь, и переубедить ее было невозможно.

Валентина посмотрела в глаза Феликсу Малианьо, гадая, сколько правды в его рассказе. У нее сложилось впечатление, что он хороший человек, но его нервозность под конец беседы ее насторожила. Что, если этот добряк затаил в душе больше ненависти, чем выдают его глаза?

Феликс Малианьо

– Но, Юдит, только подумай! Если даже на Ролан-Гаррос создали программу повторного использования и переработки теннисных мячей… Знаешь, во что можно превратить эти сто три грамма, которые весит каждый мячик, а? Спортивное снаряжение высокого качества… Даже ракетки и покрытия!

Юдит притворно зевнула и перестала стучать по клавишам ноутбука. Посмотрела на Феликса Малианьо. Почему люди не решают свои проблемы самостоятельно? Почему всегда надо хвататься за нее, будто она спасательный круг?

– Покрытия, значит… – задумчиво повторила она, встала и направилась к окну своего кабинета в клубе. – Ты не против, если я закурю?

– Что? А, конечно, не против, это же твой кабинет.

– Хорошо… Так, дорогой мой Феликс, позволь, я тебе кое-что расскажу, – начала она, после того как зажгла сигарету. – Видел когда-нибудь бумагу из вторсырья? Знаешь, такая серая, на вид как каша, по которой проехались катком… Терпеть ее не могу. Меня в детстве родители заставляли на такой рисовать, можешь поверить? Чтобы я не стала избалованной, чтобы росла сознательной. Эти мерзкие листочки, шершавые, как картон… – Она поморщилась от отвращения. – И знаешь что?

Феликс тоже подошел к окну и встал, повернувшись лицом к Юдит. Он ничего не сказал, просто ждал, пока она сама ответит на собственный вопрос.

– Разница была заметна, дорогой мой Феликс. – Юдит покачала головой и изобразила улыбку. – О да, еще как заметна.

– Но это, это… – возразил он, занервничав, – уже в прошлом. Технологии переработки значительно шагнули вперед, теперь такую бумагу не отличить от обычной.

– О… – она поморщилась, словно от крайнего огорчения, – ты пытаешься обмануть принцессу, которая может почувствовать даже самую крохотную горошинку под сотней перин?

– Да нет же, серьезно! Юдит, просто подумай… Ладно, ты не хочешь отдавать их мне на переработку, но сколько мячей у вас в клубе расходуется, скажем, за месяц? Шестьсот, семьсот? На серьезных турнирах мяч нельзя использовать, если он побывал более чем в трех матчах. А наш аппарат для восстановления давления позволяет накачивать до трехсот мячей за раз.

Юдит слушала его с улыбкой, дожидаясь, пока не кончится сигарета. Как объяснить этому невыносимо скучному человеку, что она хочет все только новое – чтобы каждый мяч непременно был извлечен из оригинальной банки под давлением? Она наблюдала, как он распинается о чудесах переработки, и чувствовала себя львицей, играющей с жалким мышонком.

– …И если банка с тремя новыми мячами обходится тебе, например, посмотрим… в пять-шесть евро, то я могу тебе вернуть мячи с правильно восстановленным давлением всего за один евро за банку. Понимаешь? Выигрываешь ты, выигрывает окружающая среда. Также у нас имеются банки с клапанами, которые предохраняют содержимое от влажности и…

– Зря стараешься, – прервала его Юдит, затушив сигарету. – Я благодарна тебе за информацию, но мы соблюдаем все нормы, и я тебя уверяю, что от моего экологического следа планета не перестанет быть зелено-голубой.

– Юдит… – Феликс почти молитвенно сложил руки, – я тебя прошу… Дела у “Гринплэнет” идут не так, как я рассчитывал, в этом месяце мы в убытке. Ты же знаешь, мне семью содержать надо. Если тебе не нужны мои услуги для клуба, хорошо, но, может, ты нас порекомендуешь через Федерацию или даже через ITF…

– Ты просишь меня о преференциях?

– Я? Нет, ни в коем случае… Это же не соревнование, и, насколько я знаю, другие фирмы тебе не предлагали того, что предлагаю я.

– Зачем ты мне вешаешь лапшу? У тебя семья разве с голоду помирает? Нет же, правда? Твоя жена преподает в госучреждении и прилично зарабатывает, думаешь, я не в курсе? Мне тут приходит в голову другое объяснение… – Она сделала вид, что размышляет над ответом, и с задумчивым выражением лица стала расхаживать по кабинету. – И оно состоит в том, что некий кабальеро бросил работу, возомнив себя предпринимателем, и открыл фирмочку по переработке отходов, не имея никакого представления об отрасли. А поскольку у него нет специального образования и никакие курсы он не заканчивал, то кабальеро не знаком с одним из основных коммерческих принципов: клиентов надо привлекать, а не брать измором. Тем более жалобными историями о том, что надо кормить семью.

– Я тебе не позволю…

– Что? Ты не позволишь мне?! Это жена твоя ничего тебе не позволит, Феликс,