Что скрывает прилив? - Мария Орунья

припаркованных снаружи автомобилей. И хотя лица у всех были серьезные, а голоса звучали приглушенно, молодой оперативнице не показалось, чтобы кто-то тут был особенно опечален.

Через салон, обставленный, как ни странно, в стиле минимализма, но украшенный большими картинами и восточными вазами, к Сабаделю и Торрес уже направлялась очень худая женщина в костюме классического покроя и унылой расцветки. Смахнув невидимую пылинку, она протянула правую руку, в другой она сжимала носовой платок.

– Добрый день. Я Мелания, сестра Юдит. Мне сказали, вы следователи.

Сабадель и Торрес никогда не видели Юдит живой, но оба подумали, что Мелания немного моложе. Ее внешность и манеры были не настолько эффектны, как у Юдит, зато в глазах угадывались доброта и спокойное достоинство, располагавшие к себе.

– Приношу соболезнования, – сказал Сабадель с почти гротескно скорбной улыбкой. Затем он представился сам, представил Марту Торрес и подтвердил, что они из уголовной полиции. – Простите, что беспокоим вас в этот тяжелый час, но наш долг как можно скорее расследовать обстоятельства, при которых была убита ваша сестра, чтобы…

Лицо Мелании вытянулось. Сабадель догадался, что она недавно плакала, так что платок в руке, видимо, был не просто аксессуаром.

– Прошу прощения… Вы сказали – убита? Нам ведь так и не объяснили, что с ней случилось. Я думала, инфаркт…

– О…

Сабадель понял, что допустил оплошность. Его коллеги вчера вечером известили семью о гибели Юдит, но сведения о вскрытии еще не сообщались по официальным каналам, так что в курсе деталей пока были только Клара Мухика и следственный отдел Валентины Редондо. Младший лейтенант деликатно взял Меланию под руку и предложил побеседовать в более уединенном месте. Марта Торрес обратила внимание, как судорожно втягивает в себя воздух сестра Юдит, – интересно, она постоянно живет в стрессе и этим объясняется ее изможденный вид или это реакция на трагедию?

Мелания Помбо отвела их в крыло особняка, где располагалось нечто вроде апартаментов. Казалось, они даже не принадлежат к тому же самому дому, но не из-за архитектурных особенностей, а потому что оформлены совсем в другом стиле. Несмотря на слабое освещение, атмосфера тут была намного более теплая и уютная, чем в помещениях, через которые они проходили. Диваны со светлой обивкой, на стенах пейзажи в охристых, желтых и синих тонах, кремовые шторы, мягко рассеивающие дневной свет.

– Думаю, тут нам никто не помешает. – Мелания не переставала теребить платок. – Это мои личные апартаменты, гости сюда не зайдут. Прошу прощения, но ведь даже в новостях говорили, что это трагический несчастный случай… Пожалуйста, расскажите, что случилось.

Сабадель пересказал так деликатно, как только сумел, первые выводы криминалистов и странные обстоятельства, при которых обнаружили Юдит.

– Но тогда… Судя по тому, что вы рассказываете, это невозможное преступление! Кто мог заколоть мою сестру в этой каюте? Должно быть, она обо что-то ударилась или… Боже, это какая-то ужасная случайность!

– Боюсь, что нет, сеньора Помбо, – возразил Сабадель. – Будь это несчастный случай, мы нашли бы предмет, которым поранилась ваша сестра, который к тому же был бы испачкан кровью… А в каюте ничего подобного не было.

– Может быть, вы недостаточно хорошо искали и…

– Сеньора, отдел криминалистики гражданской гвардии – это, можно сказать, элитное подразделение, я вас уверяю, что от их внимания не укрылся ни единый квадратный миллиметр этой каюты.

Марта Торрес невольно закатила глаза, слушая высокопарные заявления младшего лейтенанта. Элитное подразделение? Конечно, в отделе криминалистики работают отличные специалисты, но Сабадель уж слишком перегибает палку.

– И все-таки… – не сдавалась Мелания. – Я не ставлю под сомнение профессионализм уголовной полиции, но если то, что вы сейчас рассказали, правда, выходит, что моя сестра погибла от смертельного ранения в грудь, а не из-за какого-то призрачного убийцы.

– Может, у нее отказало сердце. – Хриплый голос, раздавшийся из темного угла, заставил всех троих вздрогнуть.

– Мама! Господи, как же ты меня напугала! Ты разве не ушла отдохнуть?

– Отдохнешь тут, когда эти дуралеи так расшумелись!

Сабадель и Торрес поискали глазами, откуда исходит голос, но смогли различить только сидящую фигуру в темном конце короткого коридора. Тут что-то глухо затарахтело (Торрес подумала про игрушечные автомобили), и из сумрака выплыла фигура.

– Ни хрена себе… – пробормотал Сабадель.

Это была пожилая женщина с белоснежными волосами, собранными в аккуратный старомодный узел. Она удивительно походила на Юдит, только лицо ее избороздили морщины и пигментные пятна. На ней было явно дорогое, но просторное и удобное платье. Подъехав к ним, старуха остановила свое автоматическое кресло-коляску выверенным движением.

– Прошу прощения, – опомнился Сабадель, – мы не знали, что вы тут. Соболезнуем вашей потере.

– Соболезнуете? – Голос прозвучал язвительно. – Какая вежливая у нас стала гражданская гвардия.

– Мама, ты должна отдыхать, давай я…

– Не надо… – взмахнула рукой старуха, увидев, что Мелания шагнула к ней. – Я не устала. – В ее взгляде, устремленном на дочь, угадывались одновременно доброжелательность и что-то похожее на презрение. – Я Элоиса Монтес, мать Юдит. Нет нужды, – она повелительным жестом остановила Сабаделя, который явно собирался пуститься в объяснения, – я слышала, что вы рассказали моей Мелании. Кто-то заколол Юдит, а вы даже не представляете, с чего начать, так?

Повисла короткая пауза. Сабадель и Торрес переглянулись, обескураженные категоричностью старухи и полным отсутствием у нее каких-либо проявлений скорби. Заговорить решилась Марта Торрес:

– Почему… почему вы сказали, что у Юдит, возможно, отказало сердце?

Элоиса Монтес чуть заметно скривила губы в улыбке, словно уже устала от самой себя и собственной иронии.

– Видите ли, мою дочь Юдит святой не назовешь. В душе она была не такой ужасной, как думала сама, но ядом плевалась во все стороны. Будь она змеей, умерла бы, прикусив собственный язык. – Она вдруг рассмеялась, но тут же задумалась. – Змея. Нет-нет, это я неверно выразилась. Юдит не была ядовитой змеей, она была прекрасной огромной анакондой, которая душила своих жертв. Но она знала, в какой момент ослабить хватку. – Старая сеньора улыбнулась с пугающей безмятежностью. – Моя прелестная девочка… – проговорила она и внезапно разрыдалась.

– Мама! Довольно!

Мелания решительно подошла к креслу матери и развернула его в сторону коридора. Прежде чем ее увезти, она обернулась к Сабаделю:

– Я сейчас вернусь. Как видите, моя мать не в том состоянии, чтобы беседовать.

Мелания склонилась к уху матери, зашептала что-то успокоительным тоном и повезла кресло в дальнюю комнату. Агенты услышали, как она зовет прислугу, чтобы занялись матерью.

– У старухи, похоже, совсем крыша поехала, – шепнул Сабадель, стягивая с лица улыбку.

– Наверное, деменция. Видел, какие у нее глаза, как она их таращила? Что-то мне не кажется, что она сильно любила дочь…

– Да сейчас ей дадут таблеточку – и будет всех на свете любить. Знаешь, как оно бывает…

Через несколько секунд Мелания Помбо вернулась.

– Прошу прощения. Как вы сами видели, моя мать нездорова. За последние месяцы у нее было уже несколько приступов, – произнесла она, понизив голос, но не стала уточнять, каким именно заболеванием страдает сеньора Монтес. – Не обращайте внимания на то, что она наговорила. Страдающие деменцией часто нападают именно на тех, кого больше любят. – По ее тону можно было предположить, что она смирилась с тем, что на ее долю всегда будет приходиться меньше агрессии и меньше проявлений любви.

Сабадель кивнул с понимающим видом, из вежливости