Дух Офуми - Окамото Кидо

там шепчутся, она, кажется, не говорит мне всей правды. Сегодня я потихоньку поднялся к самой площадке и стал подслушивать. И слышу, один из них тихо роняет: «Рубить без нужды нельзя. Если смирно согласится – хорошо. А станет упрямиться – тогда уж ничего не поделаешь. Пригрозим и схватим». Ну скажите сами: разве после таких речей не ясно, что замышляют они злодейство?

Хансити снова задумался. С тех пор как черные корабли показались у берегов Идзу, в мире стало заметно тревожнее. По городу шатались всякие шайки, вымогавшие деньги у зажиточных горожан под предлогом сборов на «войну против варваров». Настоящих ронинов среди них было мало. Чаще это были распущенные вассалы, праздные сынки служилых домов или простые головорезы, сбивавшиеся в стаи ради грабежа. Хансити невольно подумал, что эти двое, облюбовавшие второй этаж бани, вполне могут быть из этой породы.

– Что ж, завтра я сам приду и погляжу на них, – решил он.

– Буду ждать. К полудню они непременно объявятся, – ответил Кумадзо и откланялся.

На следующее утро, отведав положенной каши из семи трав, Хансити зашел по дороге к досину в Хаттёбори. Тот как раз сокрушался, что мир становится всё опаснее, и велел усилить розыск поджигателей и воров. Эти напутствия лишь подлили масла в огонь, и Хансити окончательно настроился заняться делом, о котором твердил Кумадзо.

В баню в Атаго-сита он пришел около одиннадцати часов утра. По улицам еще бродили люди с запоздалыми новогодними визитами. Где-то вдалеке весело раздавалась музыка львиного танца. Он незаметно вошел с заднего хода. Кумадзо уже поджидал его.

– Очень кстати, хозяин. Один из них уже здесь. Сейчас в помывочной.

– Вот как. Ну тогда и я, пожалуй, сперва окунусь.

Хансити обошел здание, вошел через парадный вход как обычный гость и, заплатив положенное, прошел внутрь. Днем в бане было просторно. За занавесом кто-то бодро выводил мелодию дотёицу, но кроме певца там было лишь несколько человек. Хансити немного погрелся в горячей воде, вскоре вышел, накинул кимоно и поднялся на второй этаж. Кумадзо бесшумно последовал за ним.

– Это тот самый, что сидел у чана с водой? – спросил Хансити, прихлебывая чай.

– Он самый, тот, что помоложе.

– Нет, Кума, этот – не самозванец.

– Стало быть, настоящий воин?

– Посмотри на его ноги.

У самурая, который постоянно носит на поясе тяжелую пару мечей, левая нога по естественной причине развита сильнее правой. И щиколотка у нее массивнее. Раз уж они видели его без одежд, ошибки быть не могло.

– Значит, гокэнин?

– По прическе не похоже. Скорее, вассал какого-нибудь княжеского дома.

– Понятно, – кивнул Кумадзо. – А вот еще что, хозяин. Сегодня они принесли с собой узел в фуросики, и на вид он был весьма увесист. Я видел, как они отдали его О-Кити на хранение. Не заглянуть ли нам внутрь? Вдруг там отыщется след.

– А где сейчас О-Кити?

– Ей сейчас не до службы – у входа львиный танец, вот она и убежала глазеть, как дитя. Самое время. Наверху ни души, можно осмотреться. Кто знает, вдруг там и впрямь зацепка.

– Пожалуй, ты прав.

– О-Кити сунула узел в шкаф для одежды. Погодите-ка…

Кумадзо пошарил по полкам и вскоре извлек сверток. Снаружи он был обернут в темно-синюю ткань, а внутри оказались два лакированных ящичка, укрытых материей цвета молодой зелени.

– Я только гляну вниз, – шепнул Кумадзо. Он сбежал по лестнице и тут же вернулся. – Я велел банщику: как только тот тип начнет выходить из воды, пусть громко закашляется. Времени у нас вдоволь.

Из двойной обертки показались два старых ящика, напоминавших коробки для масок театра Но. Сквозь их дно был продет плоский, потемневший от времени шнур, туго завязанный крест-накрест. Кумадзо, снедаемый любопытством, в котором уже сквозил страх, поспешно развязал шнур на одном из них. Но даже сняв крышку, они не сразу поняли, что скрыто внутри. Предмет был плотно укутан в тонкую желтоватую материю – то ли в рыбью кожу, то ли в промасленную бумагу.

– Ишь ты, как надежно спрятано, – пробормотал Хансити.

Кумадзо развернул ткань – и невольно вскрикнул.

Перед взором их предстала человеческая голова.

Это была древняя, до предела высохшая голова. Трудно было даже вообразить, сколько столетий она пролежала в сырой земле. Кожа её стала желто-черной, точно сгнивший лист. Ни Хансити, ни Кумадзо не могли с первого взгляда разобрать, мужская она или женская. Оба, затаив дыхание, застыли перед этим жутким зрелищем.

II

– Хозяин, да что же это за напасть такая?

– Не знаю. Ну-ка, открывай второй ящик.

Кумадзо, бледнея на глазах, приоткрыл крышку второго ящика. Оттуда тоже выкатился сверток, заботливо укутанный в промасленную бумагу. Но на сей раз это была не человеческая плоть. Из складок бумаги показалась голова диковинного зверя – с короткими рогами, огромной пастью и острыми клыками. Невозможно было понять, дракон это, змея или иная неведомая тварь. Голова была иссохшей, почерневшей и твердой, точно вырезанной из дерева или камня.

После такой находки обоим стало по-настоящему не по себе. Кумадзо предположил, что перед ними какой-нибудь бродячий балаганщик: мол, таскает с собой жуткие редкости, чтобы показывать их за деньги доверчивой публике. Но Хансити, до конца стоявший на своем и видевший в незнакомце настоящего самурая, не мог принять такое простое объяснение. Если тот не комедиант, то зачем ему подобные мерзости? И почему он так беспечно оставляет их на хранение простой служанке из купальни? Разгадать этот узел было непросто даже для опытного сыщика.

– Не к добру это. С наскока здесь истину не выведать.

Снизу донеслось нарочитое покашливание банщика. Оба, спохватившись, поспешно сунули страшные находки обратно в ящики и задвинули их вглубь шкафа. Звуки львиного танца за окном уже затихали; О-Кити вернулась в комнату. Вскоре и сам самурай, с мокрым полотенцем в руке, поднялся на второй этаж. Хансити как ни в чем не бывало сидел у жаровни и прихлебывал чай.

О-Кити, видимо, узнала сыщика и что-то шепнула самураю. Тот, устроившись в углу, мгновенно насторожился и больше не проронил ни слова. Кумадзо потянул Хансити за рукав, и они вместе спустились вниз.

– О-Кити так на нас зыркнула, что парень мигом закрылся, – заметил Хансити. – Сегодня от него ничего не добьешься.

– А я, хозяин, за этими ящиками теперь буду следить в оба глаза, – злобно прошептал Кумадзо.

– А второй, рослый, так и не объявился?

– Что-то запаздывает нынче.

– Ладно. Гляди в оба.

После этого Хансити отправился по делам в сторону Акасаки. Шагая по оживленным улицам ранней весны, он всё пытался