Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

особенности в глазах, но не исключено, что это всего лишь игра моего воображения. Я нахожу несколько фотографий, сделанных сразу же после того, как Виктория объявилась вновь, – те самые, на которых она без волос и снята с расстояния, потому что ФБР и ее родители оберегали ее приватность. Они чуть более четкие. Дженнифер Шульц просит меня сбросить их ей через «Эйрдроп». Я колеблюсь.

– Я могу рассчитывать на то, что вы сохраните ее личность в тайне? – спрашиваю я.

– Разумеется.

Я скидываю самый четкий снимок. Дженнифер внимательно изучает его на экране телефона. Я не называл имени Виктории Белмонд и не могу понять, догадалась она сама, чья это фотография, или нет.

– У меня есть команда помощников, – говорю я. – Они могут прогнать эту фотографию через ИИ, изменить прическу, омолодить ее и, возможно, немножко подчистить изображение.

– Это может помочь, – говорит Дженнифер. Потом вскидывает на меня глаза. – Что происходит, мистер Кирс?

– У меня к вам есть более тяжелый вопрос, – говорю я.

Она ждет.

– Ваши родители не могли быть причастны к похищению?

Она хлопает глазами:

– Каким образом?

– Я не знаю. Например, самым очевидным – могли они похитить девушку-подростка?

– Я с радостью сказала бы: «Нет, конечно же», но… – Дженнифер не заканчивает свою мысль. В этом нет необходимости. – Я не думаю. Мне кажется, им важно было иметь оправдание своим действиям.

– Ваши родители никогда не помогали кого-нибудь переправлять?

– Переправлять?

– Ну, например, не мог кто-нибудь привести к вашим родителям девушку и попросить спрятать ее за границей?

Она хмурится:

– Думаете, кто-то привел эту девушку к моим родителям, чтобы они спрятали ее в Испании?

– Возможно. Я не знаю.

– Ладно. – Дженнифер опирается обеими руками о столешницу и, оттолкнувшись от нее, поднимается. – Пойду искать вашу девушку в базе данных. Да, существует и более безобидное объяснение, мистер Кирс.

Я оборачиваюсь.

– Эта ваша девушка… вы считаете, что ее похитили.

– Возможно.

– Но есть люди, которые в это не верят, так? Я имею в виду, многие считают, что Виктория Белмонд просто сбежала.

А, значит, все-таки поняла, кто на фото.

– Это так, верно? – настаивает она.

– Верно.

– Тогда, возможно, именно таким образом мои родители и оказались к этому причастны.

– Каким именно?

– Если Виктория Белмонд хотела сбежать так, чтобы ее никогда не нашли, – говорит Дженнифер Шульц, – сделать это при посредничестве моих родителей было проще всего.

Я все еще кручу в голове последние слова Дженнифер Шульц, когда телефон у меня начинает вибрировать. На экране высвечивается имя «Белмонд», так что я беру трубку.

– Алло?

– Леонора сказала, вы хотели со мной поговорить.

Это Виктория.

– Мы можем встретиться? – спрашиваю я.

– Что-то случилось?

– Я был в Испании.

Молчание.

– Виктория?

– Я слушаю, – говорит она. – Вам удалось что-нибудь выяснить?

– Я могу к вам подъехать.

– Нет. У родителей возникнет масса вопросов. Я сама к вам приеду.

Глава 26

Детская площадка находится на месте бывшего кладбища.

Парк Джеймса Уокера, расположенный в Гринвич-Виллидж на Хадсон-стрит, между Сент-Люкс-плейс и Кларксон-стрит, разбит на том месте, где в девятнадцатом веке хоронили прихожан церкви Святой Троицы на Нижнем Манхэттене. Десять тысяч покойников до сих пор лежат в земле под бейсбольным полем, пиклбольными кортами и кортами для игры в бочче, детской площадкой и даже под той скамейкой, на которой мы сейчас сидим с Викторией Белмонд.

Единственным зримым напоминанием о мрачном прошлом парка остается памятник погибшим пожарным, почти семифутовый мраморный саркофаг, возведенный в 1834 году в память о двух совсем юных пожарных, погибших в первый же день службы. Судя по выбитым на мраморе словам: «Здесь погребены тела Юджина Андерхилла, 20 лет, 7 месяцев и 9 дней от роду, и Фредерика А. Уорда, 22 года, 1 месяц и 16 дней от роду», их останки до сих пор покоятся в этом саркофаге, расположенном впритык к ограде бейсбольного поля. Для тех, кому требуется дополнительное напоминание, имеется бронзовая табличка, текст на которой я перечитываю каждый раз, когда бы ни пришел сюда, и он гласит:

НА ЭТОМ МЕСТЕ С 1834 ПО 1898 ГОД НАХОДИ ЛОСЬ КЛАДБИЩЕ ЦЕРКВИ СВЯТОЙ ТРОИ ЦЫ. В 1897–1898 ГОДАХ ВЛАСТИ ГОРОДА НЬЮ-ЙОР КА ПРЕВРАТИЛИ ЕГО В ОБЩЕСТВЕННЫЙ ПАРК. ЭТОТ ПАМЯТНИК СТОЯЛ НА КЛАДБИЩЕ И БЫЛ ПЕРЕНЕСЕН НА ЭТО МЕСТО В 1898 ГОДУ.

Добро пожаловать в Нью-Йорк.

Многие скамейки в Нью-Йорке именные – это значит, что кто-то жертвует на них деньги и за это получает маленькую табличку на спинке. Та, на которой мы сидим, посвящена памяти какого-то человека по фамилии Мэдофф. Ничего больше о нем я знать не хочу. Мы с Викторией сидим не более чем в десяти ярдах от памятника. Позади нас с визгом скатывается с горок и карабкается по лазалкам малышня. Перед нами за сетчатой изгородью с воодушевлением отрабатывают подачи и ловят мячи ребятишки постарше. Я люблю смотреть бейсбол. Наверное, это все ностальгия. Я вижу бейсбольное поле и каждый раз вспоминаю, как отец впервые взял меня с собой на бейсбольный матч на стадион Ши, когда мне было шесть. До сих пор помню запах травы и гулкий звук, с которым маленький белый мячик отскакивал от деревянной биты. В тот день папа купил мне два вымпела: один – нью-йоркских «Метс», а другой – хьюстонских «Астрос». «Потому что противника нужно уважать», – объяснил он мне. Дома я повесил оба вымпела на стену над кроватью. Со временем краски выцвели, но я упрямо не снимал вымпелы со стены – до тех пор, пока, вернувшись из Испании, не убрал из комнаты все свои детские вещи.

Кстати, вымпелы я тогда выкидывать не стал. Они до сих пор хранятся в коробке где-то в подвале. Можете думать, что хотите.

Мы с Викторией пока не начали говорить. Тренер подкидывает мячи трем мальчикам, стоящим на шорт-стопе. Они по очереди ловят их и отправляют на первую базу. В этом есть что-то радостное и медитативное, и мы некоторое время бездумно следим за летающими туда-сюда мячами.

– Я не знала, что вы собираетесь в Испанию, – говорит Виктория. – Хотя, наверное, можно было догадаться.

Я жду. Тренер бросает мяч. Самый высокий из троих мальчишек ловит его с такой легкостью, как будто в перчатке у него спрятан гигантский магнит, и бросает игроку на первой базе.

– И что вам удалось выяснить? – спрашивает она.

– Достаточно.

Мы не сводим глаз с бейсбольного поля.

– Я выяснил, что меня развели. Что я был далеко не единственным, кого вы развели подобным же образом. Что в конце концов вы разозлили не тех людей. А еще я нашел Базза.

Это привлекает ее внимание.

– Вы его нашли?

– Да.

– И где он сейчас?

– В Нэшвилле.

– В Теннесси?

Я киваю.

Виктория отворачивается, чтобы я не мог видеть ее лица.

– Вы