Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

жену. Того, кого вы назвали Патлатым. У нас есть одна версия, основанная на том, что вы нам рассказали, и мы привлекли к работе над ней детектива Марти Макгрегора.

– Моего старого напарника?

– Бывшего, – учительским тоном поправляет меня Полли. – Не старого.

Я подавляю вздох.

– Каким образом вы познакомились с Марти?

– Здесь, внизу, в тот день, когда вас ранили. Он тоже приходил вас навестить. Мы ждали в вестибюле.

– Выглядит он, конечно, отпадно, – замечает Ленни.

– Вы приходили сюда в тот день, когда меня ранили?

– Разумеется.

Я смотрю на них.

– Я должен бы чувствовать себя тронутым, – говорю я, – но почему-то не чувствую.

Гэри разводит руками:

– Нам все равно особо нечем заняться в свободное время, так что…

– Говори за себя, – огрызается Полли, но я вижу, что она улыбается. Потом откашливается и принимается говорить деловым тоном: – Мы координируем свою работу с Дженнифер Шульц и ее базой данных агентства «Радиант Аллюр». Но пока нам не удалось ничего узнать. Наша версия сейчас заключается в том, что Виктория Белмонд воспользовалась агентством как прикрытием, но уверенными быть никогда нельзя.

Их версия неверна, но я пока не разочаровываю их.

– Ясно, – говорю я.

– Давай уже, не томи, – вздыхает Гэри. – Вечно она так. Выдает информацию по капле, как будто это последняя глава романа Агаты Кристи.

– Неправда! – возмущается Полли. – У всего есть свой контекст.

– Просто расскажи уже ему все.

– Ладно, – вздыхает Полли. – Мы попытались составить список школьных подруг Виктории Белмонд, которые могли присутствовать на той вечеринке. Через детектива Марти Макгрегора мы раздобыли имена шестерых из них из досье ФБР. Ни одна не стала с нами разговаривать. Но нам удалось заполучить школьные списки и фотоальбомы. Мы сопоставили их друг с другом, чтобы определить потенциальных участниц. К примеру, Виктория Белмонд состояла во французском клубе и в команде по хоккею на траве. Значит, все, кто состоял и там, и там, вероятно, были на той новогодней вечеринке. Используя простенькую компьютерную программу, мы смогли вычислить близких подруг Виктории, которые, скорее всего, присутствовали на той вечеринке.

Все четверо смотрят на меня.

– Ясно.

– Мы также… Не знаю, как это сформулировать и зачем мы вообще это сделали. Это была идея Дебби. Но мы также подняли дела, которыми вы занимались во время работы в полиции.

– Мои дела? – хмурюсь я.

– Ну да.

– Зачем?

– Потому что вы каким-то образом в этом замешаны, Кирс.

Я смотрю на нее.

– Виктория Белмонд исчезает, – говорит Дебби. – Вы единственный, кто за время одиннадцатилетнего отсутствия встречает ее.

– Мы все были уверены, что это ничего не даст, – добавляет Гэри.

– Даже я, если честно, – признается Дебби.

В больничной палате слишком жарко и душно, но меня все равно продирает озноб.

– И?..

– И последним делом, которое вы вели перед тем, как уйти из полиции, было убийство в Фарнвуде, поместье, принадлежащем семье Беркетт.

– Верно.

Прежде чем Полли произносит это вслух, в памяти у меня всплывает разговор с Томасом Белмондом. Он рассказывал мне, что подвозил сестру на новогоднюю вечеринку.

«Я отвозил ее на ту вечеринку. Они с подружкой – кажется, это была Каролина – хотели приехать пораньше…»

Каролина.

Полли кивает, как будто способна читать мои мысли.

– Лучшей подругой Виктории Белмонд в старших классах, – говорит она, – была Каролина Беркетт.

Я опущу ту часть, где доктора напоминают мне, что я пообещал больше не сбегать из больницы, если они разрешат мне присутствовать на похоронах Виктории Белмонд.

Марти везет меня в Фарнвуд, роскошное поместье Беркеттов, приобретшее печальную известность после того, как в нем произошло убийство, которое транслировалось на весь мир. На въезде дежурит пожилой охранник. Он окидывает нас хмурым взглядом, но все-таки нажимает на кнопку. Ворота, скрипя, открываются, но так медленно, что их движение сложно отследить невооруженным взглядом. Мы едем по дорожке мимо теннисного корта, потом мимо футбольного поля. Сам особняк представляет собой английский загородный дом девятнадцатого столетия с элементами готического стиля вроде гаргулий и арочных окон в частых переплетах. Он сложен из елизаветинского красного кирпича, идеально симметричный, с выстроенными в тюдоровском стиле флигелями с башенками.

Там, в самом центре, словно для того, чтобы создать симметричные линии, возвышается внушительная фигура Джудит Беркетт. Ей сейчас под восемьдесят, но она все еще привлекает к себе внимание. Осанка царственная, голова высоко поднята. Невозможно не замечать ее элегантности и харизмы, поскольку и того и другого у Джудит Беркетт в избытке, но я знаю, что все это она использует во зло. Когда мы останавливаемся, Джудит Беркетт направляется к машине такой походкой, как будто идет по подиуму. Она мне улыбается. Она по-прежнему воплощение стиля. И взгляд у нее по-прежнему стальной.

– Мистер Кирс, – произносит Джудит Беркетт, упирая на слово «мистер», потому что, когда мы с ней встречались в прошлый раз, она знала меня как детектива Кирса и ей хочется непременно ткнуть моим понижением в статусе мне в лицо. – Рада снова вас видеть.

Она протягивает руку, и я после некоторого колебания пожимаю ее. Джудит ощущает мой дискомфорт и немедленно усиливает хватку, чтобы вынудить меня прервать рукопожатие первым. Мне очень хочется что-нибудь ей сказать или сделать, например с размаху врезать по физиономии, но я должен получить от нее информацию.

Марти тоже выходит из машины. Это он устроил встречу. Его, кажется, удивило, что Джудит Беркетт согласилась со мной увидеться. Меня – нет. Одни избегают конфронтаций. Другие получают от них удовольствие. Я поставил на то, что она не сможет устоять.

Джудит с улыбкой говорит Марти:

– А вы, надо полагать, детектив Макгрегор?

– Да, мэм.

«Мэм». Мне хочется его прибить.

– Я попросила бы вас подождать у ворот.

Джудит кивком отпускает Марти и делает мне знак следовать за ней. Мы направляемся в фойе. В таком доме ожидаешь увидеть интерьер под старину, но, хотя здесь он достаточно роскошный, чтобы в полной мере отражать богатство и былой статус семьи, ковры и обивка вносят в него современную струю. Мы останавливаемся перед огромным семейным портретом. На нем изображены Джудит, ее муж Джозеф и четверо их детей: Эндрю, Джо, Каролина и Нил. Все смотрят прямо перед собой, кроме Эндрю, потому что этот портрет был написан, когда того уже не было в живых. Теперь Джозеф-старший мертв. Джо-младший тоже. Его застрелили в Центральном парке. Джудит останавливается и смотрит на портрет. Ждет, когда я заговорю.

– Я хотел бы побеседовать с Каролиной, – говорю я.

– Каролины, – отвечает она, – сейчас нет.

– Когда она будет дома?

Джудит улыбается, продолжая смотреть на портрет.

– Боюсь, точно я не скажу. Но не слишком скоро. – Она наконец отрывается от портрета. – Мне сказали, вам нужна информация о Виктории Белмонд. Вы