Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

расширяются. После этого ничего поправить уже нельзя. Я не знаю, услышал я сперва пистолетный выстрел или почувствовал обжигающую боль в плече, когда пуля вошла в него, разорвав кожу. И теперь, думая об этом, я, как и тогда, в тот момент, задаюсь вопросом: угоди пуля на сантиметр ниже, застрянь она в моей плечевой кости, вместо того чтобы пройти по касательной, может быть, это остановило бы ее продвижение или хотя бы замедлило настолько, чтобы пуля не продолжила свой полет и не попала Виктории в шею сбоку.

Из ее разорванной артерии фонтаном брызжет кровь.

Виктория обмякает, будто кто-то разом вырвал все кости из ее тела. Я бросаюсь к ней.

Обхватываю ее шею пальцами, зажимая ладонью рану. С расстояния, наверное, выглядит так, будто я душу ее. Кровь течет у меня между пальцами, пачкая тыльную сторону ладони. Я сильнее прижимаю ее к ране.

И тут в меня прилетает вторая пуля.

Эта уже проходит не по касательной. Я пытаюсь не упасть, пытаюсь держаться за шею Виктории, но словно чья-то исполинская рука с размаху хлопает меня по спине. Меня швыряет вперед, и я падаю, больно ударившись головой об угол скамейки. Перед глазами все плывет, я моргаю, пытаясь не поддаваться. Но у меня ничего не выходит. Я перестаю что-либо понимать.

А потом наступает чернота.

Викторию Белмонд хоронят пять дней спустя.

Я стою поодаль у дерева, баюкая примотанную к боку руку в перевязи, все еще слегка одурманенный опиоидами.

Как я узнал уже впоследствии, один из бейсбольных тренеров, кидавших мячики своим подопечным в парке, оказался врачом скорой помощи по имени Кен Лисс. Как только он убедился, что ребятишки дисциплинированно попадали наземь и им не грозит никакая опасность, а стрелок сбежал, Лисс поспешил к Виктории Белмонд, но сделать там уже ничего было нельзя. Что же до меня, я лежал навзничь, глядя слезящимися глазами на солнце, в густой луже крови, большая часть которой, как выяснилось позже, была не моей.

Виктория истекла кровью, лежа рядом со мной.

Кто-то, наверное, увидит в том, что я вновь очнулся рядом с ее мертвым телом, жмуря слезящиеся от солнца глаза, двадцать два года спустя после того, как она инсценировала практически в точности такую же сцену, кармическое возмездие. Но я не из их числа. На мою долю выпало немало трагедий, и правда в том, что каждая последующая переживается немного проще. Верно говорят, что первый порез самый глубокий. Ты глубоко скорбишь, а когда рана наконец затягивается, на ее месте остается такой толстый и грубый шрам, что в этом месте ты практически ничего не чувствуешь. Не позволяешь себе. Поэтому сейчас, наблюдая за закрытыми семейными похоронами, я не плачу.

Но эта смерть просто раздавила меня.

Анне/Виктории было всего сорок два года. А теперь она мертва.

Вот и весь итог.

Вторая пуля попала мне в спину чуть повыше лопатки. Ранение не опасное для жизни, но пульсирующая боль, кажется, не отступает ни на минуту. На то, чтобы полностью восстановиться после такого ранения, уйдет много времени, несколько месяцев, если не год. Врачи не хотели отпускать меня на похороны, но я должен был прийти. Все в жизни развивается в своем темпе. Я подошел уже к самому концу, я близок к тому, чтобы получить ответы на все вопросы, но несколько шагов я уже пропустил.

Я не могу больше терять времени.

В больнице меня навещали. Молли, разумеется. Мой отец. Артур провел в моей палате немало времени, часть которого инструктировал меня, как действовать, чтобы, если даже Белмонды захотят разорвать наш с ними контракт, я получил всю причитающуюся мне сумму. На самом деле Артур рвется выбить для меня дополнительные деньги, что-то вроде компенсации за травму на рабочем месте. Я уговариваю его не делать этого. Белмонды потеряли дочь. В некотором смысле дважды. Их утрата неизмерима. Даже с расстояния в тысячу ярдов я вижу это в их взглядах. Одиннадцать долгих лет они жили во мраке, думая, что потеряли дочь навсегда. С ними произошло чудо, они получили временную передышку, а теперь, четырнадцать лет спустя, когда, казалось, все в их жизни было как нельзя лучше, горе швырнуло их обратно в бездонную черную яму.

Даже с расстояния я не просто вижу, а чувствую, насколько они опустошены. Арчи, Талия, Том, Мадлен, Вики, Стейси – у всех одинаково убитые горем лица людей, которые неожиданно получили под дых. Талия и Арчи поддерживают друг друга – в самом буквальном смысле, и, как я ни ищу в их глазах ожесточения или чего-то еще, относящегося ко мне, в них ничего нет.

Гроб опускают в могилу. У Талии Белмонд подламываются колени. Арчи, который и сам едва держится на ногах, не дает ей упасть. Томас первым подходит и бросает горсть земли на крышку гроба. Арчи практически на руках подносит Талию к свежевырытой могиле. Оба делают то же самое. Арчи неотрывно смотрит на гроб. От него исходит настолько острое ощущение горя, что мне хочется спрятаться за дерево. Он вскидывает глаза и встречается со мной взглядом. Я стараюсь не отводить глаз, стараюсь, чтобы он увидел в них печаль и сочувствие.

Арчи делает Томасу знак, чтобы помог матери. Тот берет ее под руку, и Арчи медленно бредет в мою сторону. Я собираюсь с мужеством, не зная, что он может сказать или сделать. Мне вспоминаются последние слова Виктории – обещание, которое она с меня взяла.

Что я защищу их.

Когда Арчи приближается ко мне, я произношу очевидное:

– Я очень вам соболезную.

– Спасибо, – говорит он. Потом кивает на мою перевязь. – Как ваша рука?

– До свадьбы заживет.

Арчи вскидывает глаза к небу и несколько раз моргает.

– Мы вас не виним, – произносит он наконец. – Хочу, чтобы вы это знали. И все-таки…

Я молчу.

– Я не могу понять, – говорит он. – Какую опасность вы принесли в нашу жизнь?

Его голос полон такой боли, что мне хочется от нее спрятаться, но я борюсь с этим желанием. Арчи не пытается выместить ее на мне. Он искренне этого не понимает, и я тоже.

– Зачем только я вас нанял? Надо было просто оставить все как есть. Я попытался взять все под контроль. А это невозможно. Тогда было невозможно. И сейчас тоже. – Он встречается со мной взглядом. – Я виню себя. Именно я убил ее, когда решил разворошить прошлое.

Это неправда, но говорить ему это сейчас без толку.

– Мистер Белмонд, – кашлянув, говорю я. – Нам по-прежнему нужно найти похитителя.

Вид у него становится растерянный.

– Что?

– Это может иметь отношение к…

– Разве полиция не установила, что это дело рук того человека, которого вы когда-то посадили, а теперь его