Хороший человек - Кирстен Кинг

– Я расскажу маме, – сдалась я.

– Хорошо, – сказал Гектор.

Я поднялась и собрала свои вещи. С каждой нашей встречей Гектор терял для меня свою привлекательность. Я напомнила себе, что это к лучшему.

– Вы ходите в церковь? – вдруг спросил Гектор.

– Что? – опешила я.

– Это могло бы пойти вам на пользу.

Итак, теперь еще и прозелитизм! Может, не поздно сменить адвоката? Но нет, я уже дала ему данные кредитной карты Джейми и внесла аванс в фирму «Хименес и сыновья». К тому же Гектор в курсе всех подробностей моего дела. Обратной дороги не было.

– Мне не нужен Иисус, – отрезала я. – Мне нужен адвокат.

Я схватила свою сумку и вылетела из офиса.

* * *

По дороге домой я позвонила маме из автобуса. В глубине души я надеялась, что из-за плохой связи у меня появится повод отложить беседу с ней ненадолго. С другой стороны, наш разговор мог бы сильно развлечь остальных пассажиров. Как они выпучат глаза, когда поймут, что вот эта бедная девушка потеряла своего парня! Это даже приятно – стать темой для беседы незнакомых людей. Я никогда не боялась быть главным действующим лицом в чужой жизни.

Мама ответила сразу. Грустно, что ей больше нечем заняться, кроме как ждать моих звонков. Она все еще работала в том же офисе, что и во времена моего детства, разве что из секретаря за двадцать лет доросла до офис-менеджера. Благодаря повышению в должности и стажу ее годовая зарплата увеличилась с двадцати пяти до сорока трех тысяч долларов. При мысли об этом мне хотелось пойти и утопиться в реке Чарльз.

– Ну наконец-то! – ответила мама.

– Привет, мам.

– Что случилось? – спросила она автоматически.

– Генри умер.

Девушка, сидевшая напротив, оторвалась от книги и посмотрела на меня, внезапно осознав, что рядом с ней находится интересный человек. Я встретилась с ней взглядом, и она смущенно опустила глаза.

– ОХОСПОДИ! – выдохнула мама; у нее, как всегда в волнующие моменты, прорезался бостонский акцент. – ЧТОСЛУЧИЛОСЬДЕТКАТЫВПОРЯДКЕОХОСПОДИ.

– Я в порядке, – сказала я. – А его ударили ножом…

– ОХОСПОДИДЕТКАОХОСПОДИ! – аж захлебнулась она.

Несколько человек в автобусе пожирали меня глазами. Я ответила на их взгляды, придав лицу выражение: «Да, вот такая у меня дерьмовая жизнь, мой парень мертв».

– Я приеду к тебе сегодня вечером, – заявила мама.

– Нет! Мам, не надо! – взмолилась я.

– Лиллиан, не говори глупостей! – возопила она. – Я тебе сейчас нужна!

Последнее, что мне было нужно, – это мамино присутствие в моей квартире. Элиза уже беспокоилась, не стоит ли нам все-таки сообщить полиции, что в ночь убийства у нее в ушах были беруши. Она настаивала, что это «важная информация», я уверяла ее в обратном. Я сказала ей, что если сообщать полиции каждую микроскопическую деталь, то Элизе стоит также рассказать им, что в день смерти Генри она оставила след от какашки на дне унитаза. Может, им понадобится взять частицы на анализ и подтвердить, что это не фекалии Генри в нашей с ней общей уборной. Это заставило ее заткнуться. Но она была ближе, чем когда-либо, к тому, чтобы дать мне отпор. Я не хотела доводить ее до крайности. Если моя мать приедет, она будет спать на диване, пить вино «Берфут» и снова и снова слушать «Fast Car» Трейси Чепмен, пока Элиза со злости не разрушит мое алиби. И тогда полиция займется мною всерьез, залезет в мой компьютер и откопает недавно удаленный поисковый запрос «проклятие», я уже не говорю о сомнительном порно, которое я иногда смотрю. А еще они могут выяснить, что я несколько лет не подавала налоговую декларацию. Я не причиняла вреда Генри, но не желала доказывать это, позволив полиции Бостона копаться в моей жизни.

– Я хочу побыть одна, – сказала я. – Джейми мне очень помогает…

– Ну, Джейми в тебя влюблена.

– Мне пришлось пообщаться с полицией, но все в порядке. У меня есть адвокат…

– С полицией! И у тебя есть адвокат?! Ох, дорогая, это не к добру!

Ну, кажется, начался новый виток. Я представила себе искаженное тревогой лицо матери. Вот она обрывает заусенец, засовывает палец в рот, чтобы остановить кровь, прижимает телефон плечом к уху.

– Это адвокат на всякий случай, для подстраховки, – сказала я, пытаясь ее успокоить.

– Дорогая подстраховка! – не унималась она.

– Он помогает мне бесплатно, – солгала я. – У него есть дочь. Он сказал, что я ему ее напоминаю.

– О-о-о! – Мама оживилась. – А он не женат?

Я так и не поняла, приметила ли она его для себя или для меня. Но поняла, что нужно скорее заканчивать разговор. Я еще раз десять пообещала ей, что все будет хорошо и что я буду держать ее в курсе. Через тридцать секунд после того, как мы попрощались, она написала мне:

Я ВСЕГДА РЯДОМ И ВСЕГДА БУДУ РЯДОМ.

ВСЕ ОБРАЗУЕТСЯ.

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.

ТЫ УВЕРЕНА, ЧТО НЕ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ПРИЕХАЛА?

ТОЛЬКО ЧТО УВИДЕЛА СТАТЬЮ.

ЧЕТЫРЕ УДАРА НОЖОМ!

ОХ!

☹ КАК ГРУСТНО

Я засунула телефон в сумку. Автобус резко остановился, я сообразила, что мне выходить, и встала. За все это время девушка напротив не перевернула ни одной страницы.

Глава девятнадцатая

Когда я вернулась домой, Элиза была на работе. Я решила еще немного поохотиться на Нору в сети. Искать ее пришлось в режиме инкогнито – теперь, когда над моей жизнью, как грозовая туча, нависло внимание полиции, я стала осторожнее. Я налила бокал вина до краев, чтобы не вставать за добавкой, и устроилась на диване.

После прощания с Генри Нора заблокировала меня в «Инстаграме». Сначала меня это задело. Затем обида переродилась в гнев – она отняла у меня возможность заблокировать ее первой! Норе повезло, что я не настоящая сталкерша, потому что ей не хватило смекалки, чтобы ускользнуть от моего взора в сети. У нее был открытый аккаунт, и наверняка после нашей встречи Нора задумалась, не сделать ли его закрытым, но я знала, что она ни за что не упустит шанс привлечь новых подписчиков смертью своего парня.

Чтобы незаметно следить за Норой, спрятавшись в тень, я создала фейковый аккаунт под именем goblingirlxo, со Смеаголом из «Властелина Колец» на аватарке. Поздно ночью я спохватилась, что все еще наблюдаю за Норой. Интересно, следит ли за ней полиция так же зорко, как я?

После смерти Генри число подписчиков Норы выросло с семисот до почти шести тысяч. Ей по-прежнему было далеко до того, чтобы