Хороший человек - Кирстен Кинг

– И я нашла вас в Интернете, когда увидела вашу переписку с Генри, – сказала она.

Она видела нашу переписку? Разве полиции не нужен ордер или, по крайней мере, мое согласие, чтобы показывать мои сообщения другим людям? Это разве законно? Или она сама порылась в телефоне Генри после его смерти? Интересно, как выглядит моя интернет-личность с ее точки зрения? Чувствовала ли она во мне соперницу? Читала ли мою биографию на сайте компании, сравнивая свои достижения с моими? Увеличивала ли мои фотографии в «Инстаграме», чтобы рассмотреть, пользуюсь ли я тональным кремом, как это делала я, изучая ее снимки? Я проклинала себя за то, что мало поработала над своим цифровым следом, прежде чем она его увидела.

Надо было удалить из «Инстаграма» все фотографии, сделанные до две тысячи двадцатого года, – тогда я еще не умела краситься и считала, что пирсинг брови – это круто. Мне стало неуютно от мысли, что она видела далеко не лучшую мою версию.

– Вы пришли извиниться передо мной? – спросила Нора.

– Что? – Я инстинктивно отступила на шаг.

Неужели она всерьез полагала, что я пришла сюда просить у нее прощения? Скорее, ей следовало бы извиниться передо мной. Жертва здесь я. Это я вынуждена держаться в тени, горевать в одиночестве. К тому же, скорее всего, именно незримое присутствие Норы испортило мои отношения с Генри. Она была препятствием, которое мы не смогли преодолеть, это из-за нее Генри порвал со мной. Я была обречена с самого начала, где уж мне тягаться с такой девушкой. С ухоженной блондинкой, отлично вписавшейся в его семью. Мужчины не умеют рвать отношения с такими женщинами, как бы им этого ни хотелось. И она еще ждет от меня извинений за то, что сделал со мной Генри, что они оба со мной сделали! Я ничего ей не должна. Это я потеряла все, более того, я вынуждена молчать о своей потере.

– Извиниться? За что? – выпалила я.

Нора изумленно подняла брови:

– За то, что спали с моим бойфрендом.

– Может, вы забыли, как устроен секс? Для него, вообще-то, нужны двое, – заметила я.

Ее губы вытянулись в тонкую ниточку. Она нахмурилась и глубоко вздохнула:

– Конечно, Генри тоже не безгрешен. Но его я больше не могу ни о чем спросить, и предъявить ему ничего не могу.

– Не знаю, за что мне перед вами извиняться. Я ничего плохого не сделала.

Казалось, Нора сейчас заплачет. Может быть, мне следовало бы предложить ей оливковую ветвь? Сказать, что я сожалею о том неприятном положении, в котором мы обе очутились, что каждая из нас в чем-то виновата, но ни одна из нас не виновата во всем. Но я не стала этого говорить. Она начала ссору. Вот пусть теперь и расхлебывает.

– Я читала вашу переписку. Я видела фотографии, которые вы ему отправляли. Да, он принимал во всем этом участие, но вы… вы вели себя агрессивно, – сказала Нора.

– Это было взаимно, – раздраженно заявила я.

– Однажды вы написали ему шесть сообщений подряд, и все они остались без ответа.

– Не помню такого, – соврала я.

Разумеется, я помнила. Два месяца назад мы с Джейми употребили грибов, и я решила, что в гиперкоммуникации нет ничего плохого. Я написала Генри, предложила ему потусить где-нибудь, а когда он не ответил, отправила ему статью о глубоководной рыбалке, потом ролик из «ТикТока» об уличном коте, которого подобрали и вылечили, потом фото моих сисек, потом трейлер фильма, который я вовсе не собиралась смотреть, а потом, в порыве отчаяния, сообщение, что моя мама тяжело больна (это была неправда). В конце концов он ответил – написал, что надеется, что маме станет лучше. Теперь, оглядываясь назад, я осознавала, что он, вероятно, в тот момент был с Норой.

– Если он писал, что занят, вы не отставали. Когда он вам не отвечал, вы отправляли ему свои фотографии топлес, – сказала она.

– То, что вы разглядывали их, – это нарушение приватности. Это незаконно, – ответила я, хотя и не была до конца уверена в том, что это действительно незаконно.

Мне было неловко, что она видела мои сиськи. Судя по всему, в этом смысле она могла бы меня переплюнуть. Но что она знала о моих отношениях с Генри? Я никогда не вела себя, как она выразилась, «агрессивно». Наши отношения были соблазнительной игрой в кошки-мышки. Это было эротично. Так как их связь с Генри давно стала асексуальной и застойной, неудивительно, что она не понимала игр, в которые люди играют, когда их по-настоящему тянет друг к другу.

– Он был в меня влюблен, – сказала я, надеясь этим заткнуть ей рот.

Нору как будто ударили под дых.

– Он вам это сказал? – спросила она.

– Да, – солгала я.

Нора побледнела; казалось, ее вот-вот стошнит.

– Он сказал, что никогда ни к кому не испытывал таких чувств. Что это лучший секс в его жизни. Он сказал, что собирается вас бросить, – заявила я, решив посыпать соль на рану.

– Вот как… – Кровь совсем отхлынула от ее лица. Отлично. Так она выглядела похуже. – Я… я не предполагала, что он хочет порвать со мной. – Ее лицо в мгновение ока из грустного стало гневным. – Значит, вы все-таки обо мне знали?

Блин!

Я совершила ошибку. Теперь Нора будет думать, что я сознательно и, более того, с удовольствием вклинилась в их отношения. Именно такого впечатления о себе я всеми силами старалась не допустить. Одной-единственной репликой я только что подтвердила все ее худшие подозрения на мой счет – подозрения, которые, по сути, даже не соответствовали реальности.

– В смысле… я была уверена, он уже ушел от вас, – попыталась я отыграть назад.

Я и сама не соображала, что несу. Только изо всех сил старалась запоминать сказанное – на случай, если это всплывет в будущем в суде.

– Он упомянул, что недавно с кем-то расстался. Сказал, что опасается ее, боится, что она не смирится с разрывом. А может, полиции тоже важно это знать? – спросила я, пытаясь напугать Нору.

А что, очень даже возможно, что Генри ее боялся. Хорошо, что я подняла эту тему. Она определенно вела себя со мной враждебно: она загнала меня в угол в туалете, мы тут одни, мне некому помочь… Кто может поручиться, что она не причинила вреда Генри?

Нора неловко переступила с ноги на ногу:

– Что ты несешь? – воскликнула она. По ее щеке скатилась слеза, она со злостью смахнула ее. – Зачем ты вообще здесь? Зачем ты это делаешь? Ты